Вернусь на "Баллисто", что вертится вокруг Марса, сдамся нашим, местным, врачам. Они меня и подлатают и нервы подлечат.
А у союзников, только одно на уме: "Опять земляне нам не доверяют!"
А как Вам доверять, что Ваш собственный флот, ответил на вызов - с трех суточным запаздыванием, а пробился к звезде - еще через двое суток?!
Болтаясь по коридорам "Амгуемы", наслаждался неожиданной тишиной и покоем, накатившем, как волна цунами. Все красиво, чинно, благородно, красиво. Ровненькая разметка под ногами, отделяющая проезжую часть от тротуара; мягкие фонари над головой, дающие ровный, белый свет; чистые стены и лица многих людей - живых людей - спешащих по своим делам.
Никому и на дух не нужен лейтенант - летун, почему-то шляющийся без дела по коридорам.
На лифте поднялся на самый верх - палубу ноль, на которой, к моему удивлению, оказался настоящий прозрачный купол, длиной метров в четыреста и шириной в сто, под которым расчетливая душа расставила столики и даже лежанки!
Оккупировав одну из лежанок, закинул руки за голову и уставился в черное нутро космоса, едва поблескивающее колючими крупинками дальних звезд.
Официант, подскочивший ко мне, протянул меню и замер, ожидая заказа.
Заказав плитку черного, горького шоколада и чай с лимоном, улыбнулся - жажда наживы, или попросту - жадность, сгубила уже не один корабль.
"Амгуему", конечно, жаль.
Только, первая же боеголовка, пробившая защитное поле этого корабля, в первую очередь клюнет именно на эту полость, превращая базу в парящее корыто.
Громко щелкнув языком, поправил себя - если эта база вообще, когда-нибудь, окажется в бою!
Ломая шоколад, запивая его чаем, валялся и тащился - возможно, впервые с начала войны я лежал вот так, ничего не делая, никуда не торопясь и никого не ожидая.
"Психушка развязалась"
Короткое сообщение, переданное Перчиком по корабельной сети, приватно, поразило меня до глубины души - выбраться из паутины, на моей памяти удалось только одному человеку - бушмену К'Вану, лидеру второй сотни "Ос".
"Меня ищет?"
"Матерится. В душе". - Ответил Перчик и добавил, после не значительной паузы - "В ванне, значится..."
Мой счастливый смех испугал соседа справа, сладко придремавшего капитана с петлицами "кузнечиков" - торпедоносцев.
Очень, между прочим, симпатичного капитана, эдакой миниатюрной блондиночки, с зелеными глазками и великолепной фигурой.
Вот уж воистину - век живи, век учись и все едино - дураком подохнешь.
В наших войсках, на "торпеды", женщин старались не брать.
А здесь - ажно цельный капитан! Да еще и с боевыми колодками, чтоб мне провалиться! Все страньше и страньше, как говаривала удивительная девочка Алиса.
На моей памяти, точнее, на нашей с Перчиком, было всего девять таких капитанов, женского пола. И, судя по тому, что я видел - моей соседкой была никто иная, как Маргерит Макт-Наттер, по прозвищу "Марри".
Что-то много на этой базе звезд, околачивается!
Допив чай, аккуратно ретировался - вбитое годами учебки правило гласило - "Звезды имеют свойство падать!"
А тут их... Как то много, на погонный метр...
Мои сутки "безнаказанности", это дань традициям - вернувшимся из боя, длившегося более двух часов - давали сутки на отсып. Боевая химия, держащая нас в тонусе все время, имела похабное свойство - плохо выводилась и, по накоплению, переставала действовать. Вот и получалось, что вернувшись из вылета, мы имели право делать все что угодно, только сил оставалось - на глубокий и спокойный сон, вытащить нас из которого имел право только Его Величество Случай и Госпожа Судьба.
За мои годы войны, из сладостной комы сна нас вытащили один-единственный раз.
На "Рашпиле".
- Лейтенант! Можно Вас на минуточку? - Властный мужской голос, остановил меня, уже занесшего ногу в раскрытые двери лифта и заставил извернутся, чтобы не упасть.
- Без проблем. - Ответил я глядя в глаза каперангу и улыбнулся, наблюдая как того плющит от моего не уставного ответа.
- Э-э-э-э... - Каперанг набычился и сделал шаг ко мне, разглядел мои петлицы и выпрямился по стойке смирно, отдавая честь.
Возвращая приветствие, по всем правилам и нормам устава, старательно травил слезы из глаз.
Не мне отдавал честь этот боевой каперанг - всем тем, кто не вернулся.
Разглядев полоску с фамилией, я остолбенел - Шолохов!
Нет, что-то на "Амгуеме" и вправду творится несусветное!
- Разрешите идти, товарищ капитан первого ранга? - Опомнился я, все еще с занесенной рукой.
- Лейтенант, пожалуйста, не в службу, а в дружбу - проводите девушку на обзорную палубу. - Мягко улыбнулся мне "Горелый капитан" и указал на свою спутницу.
Я сказал "что-то несусветное"?!
Это было... Очень мягко сказано.
За улыбку девушки, которую мне так легко и изящно препоручал Кирилл Бероевич, готовы были убить миллионы фанатов и фанаток.
Актриса Элизабет Ваер, собственной персоной!
"Ой, бежать пора!" - Весь мой "пятоточечный" нюх уже вопил и бился в стенки черепа.
- Вот, Катенька, пообщайтесь с лейтенантом, глядишь и по его приключениям, фильм снимут! - Подмигнул мне каперанг и, подозвав взмахом руки свободный кар, умчался, оставляя меня тет-а-тет с актрисулькой.