Следом за мной начали появляться оставшиеся спутники. Вылезая, они первым делом теряли равновесие и падали прямо в грязь. Не думаю, что сейчас это их как-то волновало. Я думаю, что именно сейчас каждый из них испытывал самое настоящее счастье.
Пока все приходили в себя, я окинул взглядом местность, на которой мы теперь находились. Мы всё ещё были в пределах города. Воронка находилась неожиданно далеко. И, наверное, это было хорошим знаком. Разграбленные жилые дома, потрескавшаяся дорога, поросшая дикими растениями набережная, обрушенный мост через реку. Какая красота!
— Дай пистолет, — тихо сказал я, обратившись к Брому.
Он строго посмотрел на меня, явно желая высказать многое.
— Ты не должен был командовать моими людьми, — прокряхтел он.
— Дай. Пистолет. — Повторил я.
И он дал. Я бы на его месте не совершал такую глупость. Но сейчас мне было ни до чего.
Нетвёрдой походкой я пошёл в сторону реки. Ветер гнал тревожные волны черных вод. По зарослям можно было сказать, что здесь редко ступала нога человека.
Спустившись по лестнице прямо к воде, которая омывала ступени, я присел на мокрый гравий. Не прошло и секунды, как из воды появилось что-то. Надо мной нависло что-то одновременно похожее на гусеницу и кобру, только размерами выше меня самого, и при этом я ещё не видел того, что скрывалось в воде.
Я ожидал чего-то подобного. Именно поэтому я и спросил пистолет.
Недолго думая, я прицелился и пальнул вверх. Пуля с лёгкостью прошибла ткани существа, угодив между глаз. Жидкость, напоминающая гной, выстрелила с обратной стороны твари, которая пошатнулась и сползла обратно в воду, но только теперь уже не погрузившись под неё, а оставшись плавать на поверхности среди пластикового мусора.
Положив пистолет рядом, я потянулся к воде рукой.
— Да дайте же наконец умыться! — Устало пробурчал я.
Сцену, которую я наблюдал, была одновременно страшной и трогательной.
Брутальный мужик, местами перемазанный сажей, маслом и кровью, местами обгоревший, в ссадинах и ранах, в полном боевом облачении, в каске, с гранатами на поясе — сурово встретил взглядом вышедшую из двери красивую женщину. В руках она держала кучерявого ребёнка, которому едва исполнилось два года. Увидев военного, ребёнок стал извиваться в руках матери, но, поняв, что убежать не получится, начал капризничать и разревелся. Бром остановился в шаге от жены и сбросил каску прямо на землю. Он вытер грязными руками лицо, на котором проявилась скупая улыбка. Обратив внимание на изменения, ребёнок моментально прекратил истерику, успокоился, а затем потянул руки к отцу.
— Где остальные? — Спросила женщина.
Бром помрачнел, и вопрос остался не отвеченным. В этот момент появился ещё один ребёнок — это был мальчик лет пяти. Я был поражён тем, что уже видел похожую сцену. Встречу Брома с этим мальцом нам показывала Оракул. И, похоже, об этом вспомнил не только я.
Командир потерянного отряда очевидно был рад видеть сына, но на лице его выразилась очень странная гамма эмоций.
— Папа! — Воскликнул мальчик и побежал к Брому.
Я видел, как глаза военного расширились, а рот раскрылся, чтобы крикнуть что-то в ответ. В этот момент мальчик как будто оступился…
…подбежал поближе, вскинул руки и бросился обнимать отца.
— Ты что-нибудь мне принёс? — Первым же делом спросил он.
Бром некоторое время стоял в замешательстве, видимо, приходя в себя.
— Бром? — Настороженно спросила женщина.
Глаза Брома сконцентрировались на жене, и взгляд медленно стал меняться, словно всё это время происходящее было только в страшном сне, о чём стало понятно только что.
— Иди сюда, сорванец! — наконец отреагировал Бром, подхватив сына на руки.
Не выпуская мальчика из рук, он бросил на меня взгляд и стёр улыбку с лица.
— Готовьте жрать, — сказал он, повернулся и пошёл прочь.
Женщина смерила меня взглядом, притянула к себе дитя и ушла обратно.
— Тебе здесь понравится, — сказал парень, у которого на шлеме помадой было написано «Кэт».
— Эй, — окликнул я его, и он обернулся, — а где Кэт?
Он постучал пальцем по своей каске.
— Это — всё, что у меня от неё осталось, — ответил он, но решил, что ещё не всё сказал, что хотел, — её убили твои люди. Надеюсь, ты рад.
Мои люди… Он и не подозревал, как сильно я ненавидел людей Хранителя. Людей, ставших олицетворением беспредела и безнаказанности. Людей, во главу которых меня поставил Оракул. Но я не мог ему возразить. И навряд ли ему были нужны мои слова. Как и кому-либо вообще.
— И не говори мне, что я многого не знаю, — сказал он, заранее отрицая всё, что я могу объяснить.
— Мне не нужны твои слёзы, зайчик, — лишь ответил я.
