— Тц-ц-ц! Не поминай богов! Нам одного за глаза хватает! — цыкнул на брата Ральф и вернулся к люку: — Догбери, выползай на свет! Мне не нравится, что возле серверов создателей крутится такая толпа! Иди построй их и проследи, чтобы...
— Эй, народ, как вы думаете, что может обозначать синий экран с грустной моськой?
— Тут какой-то обратный отсчёт идет...
— Осталось пять секунд?! О нет, сейчас как взорвется!!!
— А-а-а-а!!! — высыпалась наружу вся перепуганная свора.
— ... Никто ничего не нажал, — скрипнул зубами Ральф, поняв, что не успел. — Почему я вынужден работать с идиотами?!
— У-у-у-у-у-у-у-у... — печально выдал останавливающийся впервые за две с лишним тысячи лет генератор.
Вместе с ним погас свет и прекратили работу все системы, включая вентиляцию. Последние пятнадцать этажей комплекса менее чем за минуту погрузились в абсолютную темноту.
И ТИШИНА-а-а...
Легкое содрогание пола с подпрыгиванием всех объектов легче многотонных машин сообщило о том, что тридцатиметровая сфера мягко опустилась в свою лунку, когда поддерживающие его сверхмощные электромагниты перестали получать энергию.
— Пипец?... — неуверенно раздался чей-то дрожащий голос, нарушая идиллию.
Все у кого при себе оказались фонарики не замедлили ими воспользоваться, высвечивая друг друга в темноте.
Мало помалу этаж за этажом начала охватывать усиливающаяся паника, зародившаяся еще с того момента, как Кира прогремела на весь комплекс, скинув субмарину. Потому-то Кёниги и прибежали так быстро в хранилище, чтобы найти корень всех проблем. Психика служащих не выдерживает второго теракта на неделе, когда от первого еще не успели оправиться, особенно когда стрелять начали из крупнокалиберного орудия, и стол в кабинете к вечеру наверняка будет ломиться от заявлений на увольнение. Вот только в данный момент это мало кого интересовало.
— Рейвуд, хороший мой, подойди сюда, — медовым голоском пропел Ральф, сотрясаясь от злости. — Я хочу сказать тебе только одно...
— Да, мой лорд? — боязливо ссутулился тот, перечисляя в уме все свои косяки и вспоминая, где лежит завещание.
— Фас! — когтистый черный палец указал на устремившуюся в темноту часть присутствующих.
— Как прикажете, — вздохнул Рей, послушно спрыгивая вниз.
— Только не до смерти, Догбери! Мы же цивилизованные как-никак!
Овчарка покосился на своего начальника, пытаясь понять, шутит ли он, после чего, прихватив с собой еще пятерых, побежал отлавливать любителей трогать все подряд. Кажется, один из убежавших желал пиздюлей от Войны? Сейчас он пропишет их от ее имени!
— Слушай, а твой ли парниша шестой год подряд удерживает лидерство по всем видам борьбы и стрельбе на чемпионатах? — спросил Айзек, вспомнив этот мелкий факт, и получил утвердительный кивок.
— И все-таки я пропустил слишком много, — недоуменно таращился за обоих сыновей старый дог.
====== По ту сторону вечности ======
Боль.
Темно.
Холодно.
Шум в ушах.
Тяжело... Тяжело дышать. Не могу дышать!
От невыносимой острой боли, словно режут ножом, хочется выть и выдирать на себе мех, после свернуться комочком и заплакать. Заплакать, как маленькая девочка, от этой чудовищной боли, слабости, бессилия и жалости к самому себе.
Как же так получилось?!
Нет... Нет-нет-нет! Я не мог умереть! Почему я?! Почему именно сейчас, когда в жизни все начало только налаживаться?!! Все не должно было случиться так! Из-за какой-то глупой самоуверенной хуманши, которая не придумала способа остановиться лучше, чем направить танк в стену?! И что с того, что бронированный?! А вот их хрупкие маленькие тельца совсем не из стали! Пусть скорость и была не такой уж и большой, но все равно приятного мало, когда тебя инерция стремится размазать по ближайшему препятствию впереди. Это же насколько должно не везти, чтобы напороться на этот проклятый угол и умереть от этого?! Хорошо, что хоть Джуди успел перехватить и ей меньше досталось, хоть она чуть не выбила себе глаз, наткнувшись на мой локоть. Кажется, это она сейчас плачет сейчас у меня на груди.
Сердце остановилось.
Темнота сгущается, и шум в ушах усилился, отрезая от внешнего мира.
Я остался абсолютно один...
Врала Кира про свои галлюцинации, которые я должен увидеть перед своим окончательным концом. Ничего по ту сторону нет. Ни света в конце тоннеля, ни “кинопленки” с прожитой жизнью, ни встречающих меня душ предков, ни райских кущ с прекрасными лисицами, предлагающих сладкий виноград.
Абсолютная космическая пустота.
И я сам начал становится частью этой пустоты, наполняться ею. Боль ушла. Я даже не помнил, что это такое. Чувства? Переживания? Осталось одно лишь безразличие и покой.