ДНК – это вирус полностью

Все-таки кто бы что ни говорил, а мы, ныне живущие люди, должны, как минимум, с уважением относиться к мыслям древних греков, как бы нам не хотелось с ними поспорить (на что мы имеем полное право). Ведь именно древние греки, и прежде всего Сократ, выпустили этого «джина из бутылки». Под джином я подразумеваю всю современную европейскую мысль. Я понимаю, что были мыслители и до Сократа, но он первый и самый яркий на небосводе греческих мыслителей.

Я очень удивлен, что в христианских церквях и храмах, нет икон с изображением Сократа, ведь это именно он заявил, что человек не может творить зло осознанно. Он считал, что человек творит зло лишь потому, что ему не объяснили, что есть зло, а что добро. Этот величайший интервьюер (как бы его назвали сейчас), возможно первым высказал эту мысль. Согласитесь, теперь фраза Иисуса Христа «Прости их господи, ибо не ведают, что творят» уже не выглядит откровением.

Первый ученик и толкователь Сократа – Платон – сформулировал понятие мира идей, он считал, что всем правят идеи, а люди им лишь подражают. Я согласен с тем, что идея абсолютно первична. Я не верю в вещь без идеи.

Посмотрите на XX век, посмотрите, в какое движение, привели людей две противоположные идеи, а именно фашизм и коммунизм. В основе первой лежит идея чистоты расы и превосходства одной расы над другой. Второй идеологии (коммунизму) наоборот было плевать на конкретную расу, лишь бы она приняла саму идею коммунизма. В итоге они столкнулись в страшной схватке, и фашизм пал. Так что идеи первичны по отношению к вещам, именно они приводят вещи в движение и управляют ими. Подробнее о XX веке мы поговорим в главе с одноименным названием.

Но давайте вернемся к Платону. Им был сформулирован более интересный тезис, а именно – мы не можем понять вещь, пока не поймем, какая идея в нее заложена. Мне кажется, я начинаю понимать, почему мы не в силах дать исчерпывающее определение понятию Жизнь, мы просто не видим в нем идеи. А ведь Жизнь – это идеология, это религия! Идея заключается в бытие как таковом. Человек, как и все живое, носит и передает эту идеологию из поколения в поколение. Все инстинкты, которые мы наблюдаем (самосохранение, размножение, и даже любимый инстинкт Ницше – инстинкт власти) это лишь необходимость. Инстинкт власти, который непостижимым для меня образом узрел Ницше, тоже лишь следствие, а не причина. Точно так же, как вы «властвуете» над автомобилем по причине необходимости попасть из точки А в точку Б. Вы может быть этого и не хотите, но деваться некуда, иначе вы не достигнете своей цели.

Присмотритесь к человеку в его последнем и возможно самой истинном состоянии – состоянии смерти. Вы видите, что он стал вещью? Вы видите, что это уже не он? И дело не в том, что в нем уже нет двигательной активности и других признаков жизни, не обманывайте себя и не упрощайте, это просто не он. Не знаю, что покидает тело во время смерти, душа или сознание, или идея о сохранении жизни, но что-то точно покидает, и именно это превращает человека в вещь, именно поэтому его лицо становится таким спокойным. И, пожалуйста, не просите меня писать по каким симптомам, какой эмпирический опыт дает мне право утверждать, что у человека есть Душа, я вам не отвечу, потому что это на уровне ощущений, а не знаний.

Мы живем под гнетом главной и всеобъемлющей тайны, с существованием которой мы почему-то смирились – с тайной смерти. Но именно из-за того, что она кажется нам неразрешимой, неразрешимость ее какая-то сама собой разумеющаяся, я предполагаю, что эта тайна доступна для нас, мы сами закрылись от ответов, которые лежат на поверхности! Явление такого рода очень любит представать в виде противоположностей себя самих. Они очень любят быть завуалированы, особенно от глаз обывателя.

У вас никогда не возникало, вдруг, ощущение, что ваше тело как будто тяжелое? Как будто его тяжело нести… Ощущение абсолютно не физиологическое, оно какое-то другое. Ощущение это очень мимолетное, но это именно ощущение, а не мысль, в этом я убежден. Я согласен с утверждением, что тело надо рассматривать, как темницу для души.

В детстве в разговоре с отцом я однажды сказал: «Мне кажется, мы можем многое понять о жизни лишь после смерти», на что он мне ответил: «Ну, это ты веришь в загробную жизнь». Отец говорил мне, что после смерти нет ничего, только пустота, выключаешься как телевизор и все. Однако, когда он узнал, что болен смертельно, он неожиданно для меня обратился к религии и начал просить помощи у Бога. Увы, Бог ему не помог. Страшно уходить туда одному. Ведь смерть – это квинтэссенция одиночества, своеобразное крещендо одиночества, которое мы ощущаем всю нашу жизнь. Ведь если вы честно посмотрите на семью, родственников, друзей, вы поймете, что и среди них вы остаетесь одиноким. Никто из них не сможет проводить вас туда.