Сестры, сиделки и фельдшеры относились к пациенту уважительно. Он никого зря не тревожил, перенося все страдания стойко, с достоинством и без всякой суетливости. Кроме того, его практически вытащили с того света, и это обстоятельство выделяло его из основной массы остальных пациентов больницы.
Он дал одной сиделке немного денег, и она регулярно приносила ему все газеты, вышедшие после похищения девочки. Позже он попросил ее достать газеты за несколько прошлых месяцев. Кроме того, она купила ему блокнот, который он стал постепенно заполнять какими-то выписками.
За все время, пока он лежал в больнице, у него был лишь один неожиданный посетитель. Как-то поздно вечером Кризи навестила синьора Делюка, которая принесла ему корзину фруктов. Она просидела с ним около часа, поговорила о Пинте и немного всплакнула. Он стал ее утешать. Надо же было так случиться, чтобы из всех детей они такое сделали именно с Пинтой, горевала она. Потом пожилая учительница осушила слезы и по-доброму взглянула на него. Она слышала, что Кризи был не настоящий телохранитель, а лишь своего рода обманка. Но женщина хорошо знала, как он был привязан к девочке.
Она спросила его, что он собирается делать дальше. Кризи пожал плечами и ответил, что никаких определенных планов у него нет. Синьора Делюка удивилась: он был слишком уверен в себе и казался совсем не таким печальным, каким она рассчитывала его застать. Потом она поцеловала его в щеку, распрощалась и ушла.
Вскоре он стал ходить на физиотерапию, делать легкую зарядку и плавать в бассейне с теплой водой. Ему дали резиновые мячики для тренировки пальцев, и, совершая каждый день все более длительные прогулки по саду, он то и дело сжимал мячики, ощущая, как пальцы и кисти рук постепенно возвращают свою силу.
Через месяц врач сказал, что поправка идет просто великолепно – никто такого не мог ожидать. По его мнению, до окончательного выздоровления осталось не больше недели.
Большую часть этого времени Кризи провел в отделении физиотерапии, занимаясь в меру сил на всех снарядах, какие там только были.
Когда Кризи вышел из больницы, он был еще очень слаб. Тем не менее тело ему уже во всем повиновалось.
Врач, старшая сестра и несколько сиделок тепло с ним распрощались и пожелали удачи. Он от всего сердца поблагодарил их за заботу. Пока бывший пациент шел к воротам больницы с чемоданом в руке, все провожали его взглядом.
– Странный мужчина, – заметила старшая сестра.
Врач с ней согласился.
– Да, этому человеку довелось повидать на своем веку немало больниц.
Поезд прибыл на центральный вокзал Неаполя. Кризи дал хорошие чаевые проводнику, смешался с толпой приехавших и вышел с ними на площадь Гарибальди. Там он быстро нашел такси.
– Пансион «Сплендид», – сказал он водителю, который включил счетчик, чертыхаясь про себя. Стояла уже середина июня, а он все никак не мог подцепить приличного туриста.
Такси подъехало к пансиону почти одновременно с фургончиком Пьетро, который возвращался с рынка. Он оглядел Кризи снизу доверху, и они обменялись рукопожатиями.
– Как ты себя чувствуешь?
– Нормально. Давай помогу тебе оттащить корзины.
Когда они вошли, Гвидо сидел за кухонным столом и потягивал кофе.
– Привет, Гвидо, – сказал Кризи, ставя корзину на стол.
– Привет, Кризи.
Гвидо внимательно посмотрел на друга, встал со стула, и они крепко обнялись.
– Выглядишь ты совсем неплохо. Здорово, видно, они тебя залатали.
– Да, там хорошие механики работают, – ответил Кризи, и оба улыбнулись старой присказке былых времен.
После ужина, когда спустился теплый вечер, друзья удобно расположились на террасе, и завязался долгий, обстоятельный разговор. Кризи казалось, что с того момента, когда он сидел здесь в последний раз, прошла целая вечность.
Он не торопясь объяснил Гвидо, что собирается делать. Моральные проблемы его не волновали и вопрос о правосудии не беспокоил. Было совершено преступление, и оставить его безнаказанным Кризи не мог и не хотел.
Гвидо слишком хорошо его знал и прекрасно понимал, что решение Кризи бесповоротно. Это было не просто местью – убит близкий Кризи человек. Он должен убить убийц.
– Око за око? – спокойно спросил Гвидо.
Кризи медленно покачал головой и сказал так, что было отчетливо слышно каждое слово:
– Нет, гораздо больше. Больше, чем око. Мне нужна каждая их жила проклятая.
– Да, ты действительно очень привязался к этой девчушке! – Фраза прозвучала наполовину утверждением, наполовину вопросом.
Кризи тщательно взвесил каждое слово, чтобы предельно точно сформулировать свою мысль. Ему было очень важно, чтобы Гвидо понял. Понял все, до конца.
