«Он был моим лучшим другом, моим лучшим, можно сказать, старшим братом и моим лучшим защитником. Он был лучшим для меня во всем. Он был моим…» Возвращаться домой очень тяжело для Лейн, не только из-за смерти ее любимого дяди Гарри, но также и из-за него. Из-за Кейла. Кейл Хант, был ее лучшим другом с самого детства. Но если бы все было так просто… Из-за него Лейн покинула родной дом и переехала в Нью-Йорк. Она не могла видеть его с другой, видеть влюбленным в другую. Все это причиняло ей боль. Было больно, очень, очень больно. Поэтому она собрала все свои вещи и уехала, начала новую жизнь и попыталась забыть свое прошлое. Но после ее возращения, все прежние чувства вновь поглотили Лейн. Будто она никуда и не уезжала. Эмоции зашкаливают, а трагедия забавным способом сближает людей. Но правильно ли Лейн читает знаки? Они с Кейлом все еще друзья, или тут скрывается что-то большее?
1-й день в Йорке
Я поправила очки на переносице, когда перечитывала письмо от моего брата уже в миллионный раз, с тех пор, как получила его два дня назад. В нем говорилось лишь о двух вещах. Первая — мой дядя умер. Моего крестного отца и лучшего друга больше нет. И вторая — я должна вернуться домой.
Я не прыгала от радости ни от одного из этих фактов. .
Посмотрев на изношенное письмо Локлана, я уставилась в окно поезда, на котором ехала. Йоркширская сельская местность мелькала мимо меня, и через несколько секунд я уже была потеряна в зеленой красоте природы. К сожалению, очарования бесконечно сказочного вида было недостаточно, чтобы унять боль в груди. Чудовищная агония быстро вернула меня в настоящее и кричала о том, что это неизбежно.
«Не в этот раз, Лэйн, — прошипел унылый голос в моей голове. — Ты не сможешь убежать от этого».
Ничего, прекрасного для невооруженного глаза или успокаивающего для острого слуха, не могло стереть неизбежную реальность, с которой мне вскоре придется столкнуться лицом к лицу. Я заерзала на кресле, чувствуя, как внутри все перевернулось при мысли о том, что ждет меня в ближайшие дни.
«Почему это должно было случиться?» — угрюмо думала я.
Я почувствовала вину, потому что на мгновение захотела обратно в свою Нью-Йоркскую квартиру, а не в родной город Йорк, в Англии. Мне стало стыдно за то, что я думала о таких вещах, вместо того, чтобы думать о том, почему Бог забрал его первым.
Как обычно, мои приоритеты были расставлены неправильно.
Я с трудом проглотила комок, который образовался в моем горле. Сделав пару глубоких вдохов, чтобы расслабиться, я достала телефон из кармана пальто и открыла электронную почту. Моя губа дрогнула, когда я листала письма. Там были сотни сообщений от моего дяди Гарри, которые я так и не смогла удалить, и была этому рада. Он был единственным человеком из родного города, с которым я ежедневно разговаривала. На самом деле, он был единственным человеком из дома, с которым я вообще разговаривала. Я могла бы сбежать от всех остальных, но только не от дяди Гарри.
Он был занозой в заднице, но я бы ни на кого на свете его не променяла. Он был моим самым верным и надежным другом, а теперь его нет.
Во вторник утром, когда я не получила от него письма, я начала подозревать, что что-то случилось. Мы говорили по скайпу накануне, и он был в полном порядке. У нас был свой распорядок дня: каждое утро я просыпалась, получив от него электронное письмо, потом мы переписывались до тех пор, пока я не созванивалась с ним по скайпу, во время обеденного перерыва на работе. Когда в Нью-Йорке было два часа дня, в Йорке было семь вечера. Дядя Гарри ложился спать около девяти, поэтому мы всегда общались в первой половине дня.
Когда во вторник утром я не получила от него письма, то сразу же ему позвонила, но на домашний телефон никто не отвечал, пока не включился автоответчик. Я оставила ему короткое сообщение с просьбой перезвонить мне как можно скорее, а когда он этого не сделал, меня охватила паника. Все это ужасно напугало меня, но и позвонить родителям, чтобы выяснить что случилось, я тоже не могла, так как много лет назад удалила их и моих братьев телефонные номера.
