– Хочешь со мной поехать? – На этой неделе моя машина работала исправно и стояла на парковке рядом с автомобилем Кэса.
– Нет, я не против подождать.
Я толкнула дверь и вышла навстречу сентябрьскому солнцу. С минуты на минуту должна закончиться первая тренировка Фостера. И действительно: вот он вприпрыжку выходит из-за корпуса средней школы с огромной спортивной сумкой на плече. Папа накануне накупил целую кучу всего в спортивном магазине.
Когда Фостер заметил меня, он помахал рукой и ускорил темп. Марабелль тоже вышла на крыльцо и начала спускаться вслед за мной.
– Я бил по мячу, Дев! – воскликнул Фостер, задыхаясь. – И бил, и бегал, и мяч ловил… – Я никогда не видела его таким румяным и счастливым. – А это кто?
– Это Марабелль. Э-э, Марабелль, это мой двоюродный брат Фостер.
Марабелль слабо улыбнулась Фостеру. А тот прекратил улыбаться, как только увидел ее живот.
– Нам пора, – сказала я. – Увидимся, Марабелль.
– Ага. – Она помахала нам и присела на ступеньку.
Я направилась в сторону парковки, но Фостер не двигался с места.
– Ты просто будешь тут сидеть? – спросил он.
– Нет. – Марабелль потрясла «манго-папайей». – Буду еще сок пить.
– Совсем одна? – заволновался Фостер.
Она легонько похлопала по животу:
– Я не бываю одна.
Фостер беспомощно посмотрел на меня. Я откашлялась.
– Ты точно с нами не поедешь, Марабелль? – спросила я.
– Нет, все нормально.
Я без колебаний приняла этот ответ: во-первых, Марабелль выглядела вполне довольной жизнью, а во-вторых, как по мне, она просто не способна врать. Но Фостер все равно казался обеспокоенным.
– Пойдем. – Я потянула его за лямку спортивной сумки. – Нам пора.
– Пока.
Фостер споткнулся, потому что продолжал смотреть на Марабелль. Заговорил он только тогда, когда мы подошли к машине.
– Как так вышло, что у нее ребенок?
– У нее еще нет ребенка.
– Ну то есть как так вышло, что она забеременела?
– Мне-то откуда знать? Есть много способов.
– Думаешь, она этого хотела?
– Фостер, ни одна школьница не
Фостер вытянул шею и обернулся на школьное крыльцо, пока мы поворачивали за угол.
– А где отец?
– Что-что?
– Отец ребенка.
Марабелль никогда о нем не говорила, а спросить мне духу не хватало.
– Я не знаю.
– А парень у нее есть?
Я ее ни разу ни с кем не видела. Если не считать ребеночка.
– Не думаю.
– Она симпатичная, – сказал он после короткой паузы.
Я покосилась на него. Она и правда симпатичная, но это было последнее, что я ожидала услышать от Фостера.
– Точно.
Фостер не ответил.
На следующее утро я проснулась от привычного грохота на кухне. Сложно сказать, шумел ли Фостер потому, что не особо думал о других, или потому, что как раз старался не издавать ни звука и оттого становился еще более неуклюжим. Не думаю, что он сознательно пытался нам насолить, – он просто привык делать что хотел. Например, есть кожуру запеченного картофеля. Никто никогда не говорил ему, что так делать не нужно.
Я перевернулась на другой бок, уставилась в щель между шторой и стеной и принялась слушать собственное дыхание. Я определенно проснулась, но не хотела этого признавать, пока не услышала, что кто-то хлопнул входной дверью – а это особый звук. Именно из-за этого узнаваемого щелчка я и вскочила с кровати.
Я накинула на плечи одеяло. Во рту было вязко – обычное ощущение по утрам, когда едва встал и еще не произнес ни слова. Я вышла на залитое утренним светом крыльцо и увидела Фостера в школьной спортивной форме. Он наворачивал круги по лужайке перед домом.
– Ты что делаешь?
Фостер не сбился. Повернувшись и поскакав в противоположную сторону, он ответил:
– Скоро Эзра будет мимо пробегать. Я и размяться хочу, и встретить его.
– Откуда ты знаешь, что он побежит мимо?
– Он каждое утро пробегает мимо нашего дома в пятнадцать минут седьмого.
– Неправда. – Это было по-детски. Но мне сложно было поверить в то, что кто-то в нашем возрасте по доброй воле встает так же рано, как Фостер.
– Правда. Я его вижу каждое утро. И он сказал, что если я не буду спать, – Фостер развернулся и ринулся обратно, – то могу с ним вместе побегать.
– Вместе? – Я присела на крыльцо и плотнее завернулась в одеяло.
– Ага. Шесть километров.
– Он каждый день перед уроками пробегает шесть километров?
Фостер бросил на меня надменный взгляд.
– Он бы не достиг таких высот, если б ничего не делал.
Я не знала, что на это ответить, так что просто провела языком по зубам (во рту все еще было вязко) и продолжила наблюдать за беготней Фостера по лужайке. Меня вдруг осенило, что сегодня ровно три месяца с тех пор, как он к нам переехал. До этого я не видела Фостера пять лет. И вот уже три месяца… он мне кто-то вроде родного брата. Слово «брат» вызвало у меня странные чувства, и я снова вспомнила вопрос той фифы на физкультуре: «Это твой брат, да?» Вообще-то я семнадцать лет была единственным ребенком в семье.
