Что там говорила Рейчел? «Я замолвлю за тебя словечко»? Когда игроки вышли на поле и началась игра, я наконец поняла, что оказалась всего лишь носильщиком. Ну, по крайней мере, отсюда открывался неплохой вид на игру.
На боковых линиях стояли и другие фотографы, но явно не из «Вестника» – настоящие корреспонденты из настоящих газет. К концу прошлого сезона они стали привычным явлением – тогда команда вышла в чемпионат класса 3, – но сегодня была самая обычная игра. Я заинтересовалась, что же их сюда привело, но едва мы приблизились, все стало ясно.
– Двадцать пятый, – шепнул один парень другому, когда начался новый розыгрыш. – Это он. Наблюдай за двадцать пятым.
И, будто зная, что на него смотрят, из толпы игроков выбежал Эзра и на полной скорости помчался к линии гола. Он бежал с опущенной головой, крепко держа мяч под мышкой, снес плечом одного особенно здорового парня из Фрипорта и вильнул влево, когда другой соперник бросился ему под ноги. Защита пала, и последние несколько метров оказались свободны. Тачдаун был у Эзры в кармане.
– А во втором тайме? Когда пацан из Фрипорта упустил мяч и Эзра его забрал и круто увернулся от атаки – ты видела? А когда Эзра убежал в противоположную сторону и Джордан завалил фрипортовского парня за пару секунд до того, как он должен был добраться до Эзры, – ты видела, Дев?
Фостер болтал всю дорогу домой. Он замолк, только когда мы подъехали к дому.
– Идешь сегодня на вечеринку?
– Нет.
Я даже не знала, в чьем доме сегодня тусовка. Да и не было настроения веселиться. Плечо болело от дурацкой сумки.
– Почему?
– Нет настроения.
– Тебе нравятся такие вечеринки? Эзре не нравятся. Он говорит, это просто сборище пьяных идиотов.
Возле входной двери я взглянула на Фостера:
– Когда ты успел с ним это обсудить?
– На физре. Когда мы бежали полтора километра.
Я тогда слишком сосредоточилась на беге, чтобы обращать внимание на что-либо другое, и уж точно была не в состоянии поддерживать беседу.
– В воскресенье мы с ним начинаем серьезные тренировки. Не завтра, а то у него планы. Только в воскресенье.
Интересно, что еще сообщит мне Фостер. Может быть, размер ноги Эзры? Или то, какие он предпочитает трусы? Его мнение о ситуации на Ближнем Востоке или что он вчера ел на ужин?
– Спокойной ночи, – сказала я, убежав в комнату прежде, чем он успел сказать еще что-нибудь.
А вот мама будет рада послушать болтовню о многочисленных талантах и мнениях Эзры Линли. Она была бы рада слушать Фостера, даже если бы тот принялся зачитывать ей пищевую ценность с коробки хлопьев.
Меня порой до боли трогало, как сильно мои родители хотели, чтобы с Фостером все было хорошо. И – даже больше, чем я, – чтобы он был нормальным. Для меня быть нормальным значило не выделяться из толпы. Для них, наверное, – просто быть счастливым.
Каждую субботу Кэс возил машину на мойку самообслуживания, это был некий ритуал после игры. Он еще в десятом классе приобрел у какого-то выпускника дрянное черное купе и просто обожал эту тачку.
На мойке самообслуживания каждая процедура занимает определенное время. Чем больше платишь, тем больше у тебя времени. Кэс выработал целую систему, чтобы платить за качественное мытье как можно меньше, но для этого требовался партнер. Поэтому чаще всего по субботам я тоже торчала на автомойке. Я была не против. Свою машину я тоже брала, и ее мы тоже мыли вместе. Но, в отличие от Кэса, я понимала, что никакая чистка и полировка не сделает конфетку из моей видавшей виды «тойоты».
После мытья салона Кэс загнал машину в небольшое помещение без крыши. Я стояла рядом с маленькой металлической коробкой, на которой можно было выбрать режим: кондиционирование, споласкивание и ультраблеск. Для начала опускаешь доллар, а каждый последующий четвертак гарантирует тебе еще тридцать секунд. Кэс божился, что всю мойку целиком можно проделать за доллар семьдесят пять. Мы никогда не успевали, но мечтать не вредно.
– Время? – уточнил Кэс. На споласкивании он всегда слегка тормозил.
– Двадцать секунд.
– Блин. Переключай.
Больше всего мне нравился ультраблеск, он очень вкусно пах. Я повернула ручку, и Кэс замелькал быстрее молнии. С колес все еще стекала пена.
– Опустить еще четвертак? – спросила я.
– Нет. Я успею.
– Иначе ведь еще доллар придется отдать.
– Время?
– Девять секунд.
Он обошел только половину машины.
– Опустить еще четвертак?
– Да нет же!
Я опустила еще четвертак.
Кэс закончил с ультраблеском, и шланг автоматически выключился, когда время вышло.
– Я бы успел, – сказал он, возвращая шланг на место. – Последние секунд десять мы потратили впустую.
– В следующий раз успеешь.
Кэс отогнал машину на парковку. Там уже стояла моя «тойота» – чистая и сухая, сияющая в солнечных лучах. Пока Кэс парковался и выходил, я опустила в своей машине стекла и включила радио.
– Я возьму влажную, а ты бери сухую, – сказал он и бросил мне тряпку. Мне всегда доставалась сухая.
