— Зажмурься, очень крепко, и считай до трехсот. Это все, что нужно. Просто считаешь до трехсот, а когда откроешь глаза, пройдет пять минут. Даже если тебе больно, или дела идут дерьмово, или ты не знаешь, что делать, ты только что прожил целых пять минут. И когда тебе кажется, что ты больше не можешь, просто закрой глаза и снова считай. Это все, что нужно. По пять минут за раз.
Глаза Фостера были красными. Он слабо кивнул:
— Хорошо.
— Давайте сделаем это. — Эзра сел на край койки и посмотрел на меня. — Мы все закроем глаза.
Я закрыла глаза, и мы начали считать:
— Один... два... три...
На «сорок четыре, сорок пять, сорок шесть» дыхание Фостера стало ровным. На «сто семьдесят восемь, сто семьдесят девять» я услышала, как он откинулся обратно на подушки. На «двести пятнадцать, двести шестнадцать, двести семнадцать» я протянула руку поверх одеяла, нашла пальцы Эзры и крепко сжала.
Мы досчитали до трехсот.
Я открыла глаза.
Фостер испустил долгий вздох, посмотрел на меня и слабо кивнул.
Я кивнула в ответ. Он крепко зажмурился.
И начал считать заново.
36
Эзра оставался с нами, пока не приехали мои родители. Мама была сама не своя.
— Поверить не могу, что нас не было рядом, — продолжала повторять она. За первые десять минут она взбила подушки Фостера раз двенадцать.
— Я в порядке, — продолжал отвечать Фостер, и это хорошо, потому что, кажется, маме требовалось множество заверений. Клянусь, она готова была заставить его произнести алфавит задом наперед и по порядку, чтобы убедиться, что из его головы не выбили пару букв.
Пока мои родители занимались Фостером, Эзра переместился ближе к двери.
— Спасибо, — сказала я, заметив это. — За... ты знаешь.
— Без проблем.
Эзра достал из кармана телефон, и я впервые подумала о том, что уже поздно.
— Ты, наверное, хочешь домой.
Он помотал головой:
— Нет, я просто... не хотел мешать.
— Ты не мешаешь.
Он слабо улыбнулся, а потом показал мне телефон.
— Джордан пишет мне без конца из приемного покоя.
— Он здесь?
— Ага. Я сказал ему, что с Фостером все нормально, но думаю, мне все же придется выйти.
Мои родители были заняты Фостером, а Фостер, в свою очередь, был занят ими. Так что я пошла с Эзрой в приемный покой.
Линдси, Кэс и Джордан — все сидели здесь. Когда мы вошли, они замерли.
— Чемпион. — Джордан вскочил на ноги и заключил меня в объятия. — Как он?
— Он поправится.
— Хорошо. Отлично. — Он отстранился. — Как ты?
— Я в норме.
— Ты выглядишь уставшей, — сказала Линдси, но потом округлила глаза. — Это не значит, что ты выглядишь плохо, я имею ввиду, ты всегда хорошо выглядишь, просто...
— Все нормально, — сказала я. — Я устала.
— Я могу подвезти тебя до дома, если хочешь немного отдохнуть.
— Нет, я в порядке. Спасибо. Хотя я думала сходить в кафетерий... я что-то проголодалась.
— Ой, мы заехали ко мне домой. После игры. Я привезла сэндвичи и еще всякое. Ребята, может, вы поищите торговый автомат и купите попить?
— Да не вопрос, — кивнул Джордан и вместе с Кэсом и Эзрой отправился дальше по коридору.
— Я знаю, каково это — ждать в больнице, — сказала мне Линдси. — Иногда забываешь поесть.
Я взглянула на нее, когда она начала распаковывать большой ланчбокс. Я не знала, считались ли мы достаточно близкими подругами, чтобы спрашивать, почему она ждала в больнице. Я решила, что нет. Но когда она протянула мне сэндвич, я подумала о том, что она всегда была добра ко мне, и решила, что мы все-таки достаточно близки.
— Почему ты была в больнице? — спросила я, взяв сэндвич.
— Из-за дедушки. Он тяжело заболел в прошлом году.
— Мне жаль.
Она кивнула:
— Мы очень скучаем по нему.
Стало тихо. Когда я посмотрела на Линдси, у нее на лице было странное выражение. Я не успела и слова вставить, как она выпалила:
— Девон, прости меня, пожалуйста. Понимаю, сейчас у тебя голова забита другим и это не самое удачное время для тебя... для всех... но я знаю, что только все усложнила.
— О чем ты?
— Мне не следовало просить Эзру идти со мной на бал выпускников.
Этого я не ожидала, и мне не хотелось, чтобы разговор принимал это направление.
— Ты не обязана... Я хочу сказать, что ты имела полное право просить кого хочешь.
Мои большие пальцы вдруг стали очень интересными. Все такие отстоящие и тому подобное.
— Нет, послушай, я узнала, что... я услышала, что вы с ним больше не собирались идти вместе, и просто подумала... — Она поморщилась, едва не плача. — Это так отвратительно, ужасно, я просто хотела заставить вас с Кэсом ревновать. Мне так жаль.
Я моргнула:
— Тебе не нравится Эзра?
— Не так.
— Но ты должна... нравиться Эзре?
— Почему?
— Потому что ты — это ты. И... он согласился пойти с тобой, и...
И это было логично. Он был хорошим, и она была хорошей; они просто подходили друг другу.
— Нет, он даже не хотел идти. Мне пришлось его уламывать. — Глаза Линдси были широко открыты. — И это было ужасно, Девон. В буквальном смысле. Мы вошли в спортзал, пробыли там минут двадцать, а все остальное время провели у него дома, готовясь к вечеринке. Я развешивала гирлянды, а он... молча пялился на формочки для льда.
Я слабо улыбнулась.
