Увидев невысокий забор, ограждающий довольно большой участок с симпатичным домиком, в котором, возможно, содержалось много полезных вещей, она почему-то прошла мимо. Могла бы зайти, поискать что-нибудь съедобное, но этого не произошло, Лиа просто шагала вперед с какой-то ленивой безразличностью, флегматично отмечая смену декораций. Ей показалось, что в окне второго этажа того манящего дома мелькнул чей-то силуэт. Не исключено, что это было просто плодом ее воображения. Лиа понимала, что практически не контролирует свои действия. Пускай она и держит в руках штурвал, но самолет летит на автопилоте. Возможно, всему виной было отчаяние, накатившее на нее, когда отступила злость. Может, подсознание вело ее, а, может, ветер, подталкивающий в спину, не давал остановиться. В любом случае, она почему-то была уверена, что идет туда, куда должна. Ее иррациональное поведение не казалось ей таковым. Лиа шла по наитию, хотя возможно, просто была не в своем уме. Иногда грань между сумасшествием и озарением почти не различима.
По пути ей никто не встретился, если не считать пары ворон, прокаркавших свои ругательства ей в след. Одна из пернатых трепала какой-то грязный комок. Лиа без эмоций отметила, что возможно это была кисть чьей-то руки, но предпочла думать, что это лишь мертвая мышь. Чем это было на самом деле, знали только вороны.
Вдруг в ее голове всплыла картинка, как вороны треплют изгнившее тело с пробитой головой. Тело, которое хоть и было мертво, но все равно продолжало ходить и даже пыталось кем-нибудь полакомиться. Но у него ничего не вышло, а вот воронам повезло, они не остались без угощения. Мерзкое зрелище, но в новых условиях почти естественное. В голову прокралась еще более омерзительная и пугающая мысль:
«Что будет, если вороны тоже станут такими же? Мертвыми, но живыми...»
Лиа представила, как отбивается от стаи ворон, которые нападают на нее, вырывают клювами куски плоти. Кровь стекает по бледной коже, она кричит и отмахивается, а спасения нет, потому что вороны заражены, а значит и она теперь тоже. Ее передернуло. Лиа наморщила нос, провела рукой по лбу, будто пытаясь стереть этот образ из головы.
«Сосредоточиться на чем-то другом. На чем угодно. Только не думать об ужасах».
Она продолжила разглядывать окружающие ее пейзажи, и только через пару минут ей удалось успокоиться.
Шла Лиа долго. Солнце и раньше никогда ее не щадило. Она уже чувствовала, как лицо начинает пощипывать, значит, щеки у нее, скорее всего, обгорели. Поясница налилась свинцом. Ноги ныли. Еще час такой ходьбы, и они превратятся в гудящие трубы. Она стерла мизинец на ноге и теперь шла, стараясь поджать его таким образом, чтобы он не касался грубых стыков ткани. Голубые кеды запылились и приобрели грязно-серый оттенок. Теплый сухой ветер неприятно гладил лицо и трепал непричесанные волосы. Резервы сил были почти истощены, но она все равно продолжала идти вперед.
Когда шок прошел, и пришло осознание того, что Норта больше нет, она ощутила себя пылинкой в большой захламленной комнате. Куда и зачем ей идти, Лиа не представляла, все казалось теперь пустым. Ни смысла в жизни, ни радостей. Так ради чего теперь жить?
«Ради того чтобы выжить», – подсказал внутренний голос. Мысль показалась ей глупой, но, несмотря на это, сдаваться Лиа не собиралась. Ощущая внутреннюю опустошенность, она пожалела, что не знает ни одной молитвы. Наверное, испытывая такие чувства, люди и идут в церковь, чтобы получить там поддержку и облегчение, потому что пустота, свалившаяся на сердце, может поглотить целиком. Лиа попыталась вспомнить молитву, которую иногда слышала в фильмах, но это не дало нужного результата, слова путались, и получалась какая-то бессмыслица. Потом она зацепилась за слово «ангел» и ей показалось, что она нащупала ниточку. Лиа стала что-то напевать, призрачный, неуловимый текст крутился в голове. Она перебирала слова, подстраивая их под мотив до тех пор, пока слова не сложились во что-то знакомое. Пропев это себе под нос, она рассмеялась. То, что Лиа приняла за слова молитвы, оказалось текстом песни. И как же она сразу не поняла?
– М-м-м… – пропела она, не зная всех слов, и продолжила. – Пошлешь ли ангела мне?
Еще пара слов всплыла в памяти.
– Вот я здесь! Пошлешь ли ангела мне? [1] – пропела она и снова рассмеялась.
«Чем не молитва, – подумалось ей. – Если Бог есть, Он примет и это».
«Бога нет», – стальным гулом раскатился голос Норта в ее голове.
