Они шли минут сорок, прежде чем Джереми услышал какой-то звук. Он приставил палец к губам. Милада кивнула. Они крались через лес к поляне, на которой кто-то колол дрова. Эта новость и радовала и пугала, Джереми понимал, что доверять теперь никому нельзя, но и вдвоем шансы на выживание невелики. Они спрятались в кустах шиповника. Милада потянула Джереми за рукав, он нагнулся к ней. Тихо-тихо, почти беззвучно она прошептала: «Что нам делать?»
Что нам делать? Простой вопрос, требующий простого ответа, но ответа у него не было. Будь Джереми сейчас один, он без особых раздумий подошел бы к парню, который, насвистывая какую-то мелодию, колол дрова. Но теперь Джереми нес ответственность не только за свою жизнь, и поэтому должен был хорошенько все взвесить.
Они сидели так еще пару минут, пока Джереми обдумывал ситуацию. Милада терпеливо молчала. Парень с топором был старше года на три-четыре, но явно был в худшей физической форме. Субтильный, весь в каких-то ссадинах, он казался хлюпиком, одним из этих ботаников, над которыми Джереми и его друзья привыкли смеяться. Но у него был топор, а когда аргументы переходят на уровень «у меня топор, а у тебя мухобойка», расклад практически очевиден. Пока Джереми ломал голову над задачей, парень прекратил рубить дрова. В одном из многочисленных карманов его бежевых шорт лежала пачка сигарет, которую он с явным удовольствием извлек, чтобы использовать по назначению. Сизый дымок выплыл из его чуть улыбающихся губ, а веки блаженно сомкнулись. У Джереми пересохло в горле.
– Ну и долго вы будете там сидеть? – спросил парень, не глядя в их сторону. – Выходите, у меня есть пол кастрюли горячего супа. Лучше я накормлю вас сейчас, чем вы сопрете у меня что-нибудь нужное, пока я буду занят другими делами. Идет?
Джереми выпрямился. Ноги у него уже затекли. Парень повернул голову, оценивающе посмотрел на него и, затушив сигарету о бревно, произнес:
– Дурная привычка, не могу избавиться... Кто там с тобой?
Милада тоже выпрямилась, хотя даже так из-за куста ее было почти не видно. Вперед она выходить не стала. Ей не было страшно, но она предпочитала оставаться за Джереми. Возможно, каждая девочка с рождения ищет себе рыцаря, за которым можно было бы спрятаться, но везет в этом далеко не всем. Миладе везло, рыцарь у нее был, и он был отважный.
– Пойдемте в дом. С меня суп, с вас история. Компания никому не повре...
– Ты один? – перебил его Джереми. Он не любил болтунов и не доверял тем, кто умеет забалтывать. Когда тебе ездят по ушам, можно потерять бдительность, а это последнее, чего бы он хотел.
Парень замешкался, на долю секунды, но Джереми это заметил.
– Да, – он сплюнул в траву, – я один.
– Если ты врешь мне, то пеняй на себя. У меня есть, чем защищаться.
– Я вижу, – сказал незнакомец и кивнул на трость Джереми, – красивая штука. Я, правда, один. Теперь один...
– Что значит «теперь»?
– Не здесь, я расскажу в доме, суп остывает.
Как назло, желудок Джереми предательски заурчал. Парень усмехнулся.
– Вижу, мое предложение принято.
Он уже было развернулся к дому, но Джереми задал еще один вопрос.
– Как тебя зовут?
Развернувшись в сторону своих новых гостей, парень солнечно улыбнулся. Миладе он сразу не понравился. Ее не покидало ощущение, что она его откуда-то знает. Это чувство было похоже на зуд, ситуация ей совсем-совсем не нравилась. Когда зудит рука, ее можно с легкостью почесать, когда зудит в мозгу, это сводит с ума.
Парень чуть наклонил голову и расплылся в улыбке.
– Санни, меня зовут Санни.
В голове у Милады переключился невидимый тумблер. Своей маленькой ручкой она вцепилась в штанину Джереми, ее затрясло. Не успев сообразить, что происходит, Джереми удивленно уставился на нее. Девочка выглядела такой растерянной и даже еще более напуганной, чем когда он нашел ее прячущейся в шкафу в доме тети Сессиль.
– Что случилось, малыш?
Тихим дрожащим голосом она ответила:
– Это он! Это Страшила!
30(ПОСЛЕ) Губернатор
Алекс заправил машину из канистры и оставил ее на парковке. В этот раз они решили остановиться у придорожной закусочной. Губернатор больше всех радовался остановкам. Он мог размять лапы, пробежавшись так быстро, как только хотел, мог сделать все свои чрезвычайно важные собачьи дела и самое главное, мог поваляться на травке и почесать спинку. Ему было очень тяжело проводить столько времени в машине, к тому же, ему далеко не всегда позволяли свободно пробежаться, часто бывало, что Хозяин водил его на поводке, а потом опять сажал в машину. Но случались и счастливые деньки, как сегодня, когда можно было насладиться простыми собачьими радостями. В такие дни он еще больше любил Хозяина.
