Он непонятно посмотрел на неё, будто бы не понял её посыла. Но она не сдаётся и всячески пытается указать на что-то. Как будто Женя что-то знает такое, чего не знаю я. Но слов она больше так и не произнесла, а всё жестикулировала да жестикулировала.
Прошло где-то тридцать секунд, молчок… всё такие же красные лица и непонимающий я. Но всё когда-либо заканчивается, и до Жени, видимо, доходит, о чём она говорит. И он протягивает долгое: «А-а-а», его глаза по-детски заиграли.
— Да точно! Подзабыл, прости, Нан, сейчас всё исправлю.
Умилённо посмотрела на него.
— Так, что здесь происходит? — выдавил из себя сквозь брешь недоумения.
— Так значит, слушай, братишка. Главное, только не смейся! А ещё от тебя радость на всём лице и в душе, понял?
— Так в чём, собственно, дело?
— Не перебивай!
— Твоя девушка очень старалась и пыхтела именно ради тебя, — он сделал акцент на заключительных двух словах.
— В общем, слушай, как только сказал ей, что у тебя скоро день рождения, она тут же вся загорелась мыслями о подарке.
— Мы долго думали и ломали голову, что же тебе подарить, и сошлись на том, что лучшим подарком для тебя будет… — пауза и, как мне показалось, вот-вот скажет, что же они мне приготовили. Но, к моему удивлению, в его монолог врывается Нана со словами: «Дай-дай, я скажу!»
Она тяжело дышит, скорее всего, волнуется, но при этом всё равно не перестаёт выглядеть отпадно:
— Я очень волновалась, мысли о том, что же такого тебе подарить, не давали мне покоя. Но потом вспомнила про фотографию, которую сделала, когда вас обоих заставила покататься на лошадках, — ей тяжело давалась речь, но она и не намеревалась останавливаться. — И вот мы с тобой так её и не посмотрели, и я подумала, что это самый подходящий момент подарить её тебе. И наконец-то посмотреть на неё всем вместе.
Внутри начал весь таять от этой милоты.
— Даже этому вредному говнюку вроде Жени можно потому, что он мне помог.
— Ничего я и не вредный! Сама такая!
— Ну, не порти весь момент!
Понимая, что, возможно, испортил трогательность момента, с мимолётной грустью в глазах замолк.
— Вроде ничего не забыла? — Женя озадаченно на неё посмотрел. — Ах да, точно! Спасибо, Жень. Итак, ты можешь подумать, это всё, что мы тебе приготовили, но я тебя обрадую и скажу, что это ещё не всё!
— Только перед тем, как показать, что же мы тебе вдобавок к фотографии приготовили, можно попросить тебя об одолжении?
— Конечно! Дерзай!
— Пожалуйста, когда увидишь то, что я от тебя таю, не смейся, хорошо?
— Я же не глупый, чтобы смеяться над собственным подарком, так что насчёт этого можешь даже не переживать.
Она в ответ расслабляюще улыбнулась, сбросив гору волнений.
Не успел я толком выдохнуть от предвкушения, как мне уже слышится:
— Дорогой мой Филя», — Женя вытаскивает сзади себя небольшую коробочку и протягивает её Нане. Она с особым трепетом берёт её и продолжает свою речь. — Поздравляю тебя с твоим двадцатипятилетием, боюсь, что твоя девушка на двадцать четыре года одиннадцать месяцев и две недели младше тебя, — в этом моменте улыбнулись мы все. Я и подумать не мог, что она осмелится так пошутить.
— Но это не мешает так сильно любить тебя, — почувствовал на себе её ласковый взгляд. Её руки по-особенному задрожали, и сквозь нить волнения выдавливает из себя: — Вручаю этот маленький презент в твой день рождения.
Взяв эту маленькую красочную коробочку из её нежных, маленьких ручек, медленно начинаю оттягивать синий бант, которым она была обмотана. Я очень давно не находился в таком предвкушении.
Мой трепет усиливается с каждой секундой, пока держу коробочку в руках. А их пронзительный взгляд явно не даёт мне покоя и заставляет смущаться ещё больше. Но это волнение не помешало мне закончить развязывать бант и от неожиданного подарка отделяет меня лишь бархатная крышка.
Самое время узнать, что там сокрыто!
Не торопясь, тщательно поднимаю её и вижу, как через маленькую щель просвечивает клочок фотографии, но ничего больше мне в глаза не бросается.
Раз… два… три… крышка снята!
