До Невозможности Настоящая полностью

И там обнаруживаю спокойно лежавшую фотографию, на которой мы с Женей стыдливо сидим на лошадях и подпрыгиваем то вниз, то вверх. Захотел посмотреть на их лица, как же они отреагировали, осматриваюсь по сторонам: Нана, неловко закинув руки за спину, стоит и семенит ножками, опуская взгляд вниз, а Женя тем временем ехидно пялит на меня. Итак, самое главное, помимо фотографии там было ещё…

— Ну что ты молчишь, — вырывает из себя Женя. — Доставай следом конверт и смотри, что внутри!

Удивлённо посмотрев на него, передаю коробку ему в руки, сам перед этим забрал конверт. На конверте было написано: «Самому любимому человеку на планете». Теперь я ещё в более предвкушённом состоянии… Раскрываю конверт. По моему телу пробежала дрожь, и я вынимаю оттуда свёрнутый в четыре четверти листок. Раскрывая его, ещё раз оглядываю стоящих вокруг меня Нану и Женю и вижу на листке…

Рисунок! Рисунок, нарисованный от руки, как мне показалось на первый взгляд, ещё начинающего художника. И на нём… Не могу поверить! Родители и я…

…ещё маленький, и это тот самый день, когда мне исполнилось семь годиков. И мы всей семьёй поехали отдыхать на наше любимое озеро. Чувствую, как область вокруг глаз становится мокрой.

— Пожалуйста, не говорите мне, что это…

— Да-да, братан, оно самое.

Осознав, что на макете изображён тот самый день, я пустил слезу грусти об этом самом дне. Пока я скрывал свои слёзы, пытаясь понять: кто в точности изобразил копию фотографии? кто этот творец? Но как я ни пытался сокрыть своё мокрое лицо, все попытки были тщетны.

Посмотрев на неё и убрав слезинку с глаза, не успеваю толком собраться с духом. А она за это время уже успела нырнуть ко мне в объятия и как будто растворилась, и теперь мне точно было понятно, кто за всем этим стоит.

— Филь-Филь, это я нарисовала, тебе понравилось? Не слишком личное?

Сильнее её сжав, говорю:

— Нет, всё хорошо, мне очень приятно получить от тебя такой знак внимания. — Немного выждав, пока накал эмоций спадет, добавляю: — Скажи мне, пожалуйста, когда ты успела научиться так хорошо рисовать?

— На этот вопрос пусть лучше тебе ответит Женя, это он заметил мои способности на вашей этой штуке. И он надоумил меня нарисовать именно этот рисунок, сказав, что это твоё любимое место со времён детства.

Глубоко вдыхаю. Ведь правда, когда-то это место было для меня всем.

Вздохнув, чуть ли не задохнувшись в моих объятиях, так как будто её грудная клетка сжалась целиком и полностью. А потом от неё мне слышится тихими, неуверенным тоном:

— После смерти родителей ты не был там ни разу?

Опустив губы от печали:

— Увы, это правда. — Склонив голову на её волосы: — Я никому не рассказывал причины, почему я больше там никогда не появлялся. Но сейчас, похоже, придётся рассказать.

Минутная слабость охватывает меня, но я всё же нахожу в себе силы, чтобы отпустить её и предложить всем нам сесть на диван. Чтобы я начал свой рассказ об этом наилучшем и в то же время ставшим наихудшим этапом моей жизни.

— С восьми лет, как мои родители разбились, я и вправду там ни разу не появлялся. Потому место, которое ты изобразила, очень много значило для меня и моих родителей, а после того, как они погибли, я не мог больше там находиться без слёз и страданий. Поначалу и думать боялся об этом месте, а тем более быть там или видеть это место на фото. Я всегда хотел побороть этот страх, но всегда всё кончалось крахом.

— Ой, мы зря всё это придумали?

— Нет, что ты… сколько времени уже прошло с их смерти, семнадцать? Если мне не изменяет математика. Как ни странно, спустя такое большое количество времени видеть в таких подробностях наше любимое с родителями озеро — одна радость, но со слезами на глазах.

— А страх, о котором ты говорил? — выкрикнул тихо Женя. — Он, он остался?

— Хороший вопрос, я давно не упоминал эту историю, пытаясь избегать малейшего напоминания о родителях, но сегодня я скажу страху нет! И приму свою историю такой, какая она есть.

— Заявление взрослого, сильного мужчины, я тебе скажу.

— Знаю… — глубоко вздохнув, боясь, что вот-вот таящийся страх парализует меня.

Но она облегчает мои душевные терзания. Облокотившись ближе ко мне и взяв меня за руку, спрашивает:

— Точно всё хорошо?

— Точно, — ответил ей и тем самым дал полный отпор страху, взяв над ним контроль. Не забываю взять её руку в ответ, продолжаю: — Ты очень хорошо постаралась с детализацией объектов, — одобрительно погладил её руку, — когда же ты успела так хорошо научиться рисовать?

Встревает Женя:

— Ты её ещё совсем не знаешь, она у тебя способная девка. Но ничего, думаю, вы с ней всё ещё наверстаете. — Он начал, будто обвиняя меня в чём-то, но закончил одобрительно. — Так ведь, Нан?

— Обязательно, по-другому и быть не может.

— Ребят, признаю… моя осечка, но впредь обещаю быть внимательнее к ней. — Пауза. — Ты же веришь мне, Нан?

— Конечно, верю, ты же моя ути-путишка.

Захотел позаигрывать:

— А может, это ты моя?