– И как мне тебя назвать? Хм… Сложно-то как, – я глядела на змею, но в голову ничего не лезло. Тогда она перевернулась на спину, показав блестящий металический живот, на котором аккуратными буквами была выгравирована надпись. – Уроборос, – прочла я вслух. – Видимо, у тебя уже есть имя. Вот и замечательно, меньше мороки. Как же любит Вася символизм… Росом будешь. Понятно?
Змей не шелохнулся. Я провела пальцами вдоль животного. Звенья плотно прилегали одно к другому, будто кольчуга. Какой приятный холод у металла. Змея неуверенно двинулась и заползла мне на руку, по ней добралась до плеч и обернулась вокруг шеи.
– Даже если ты хочешь меня задушить насмерть, я не собираюсь тебя останавливать.
Но, вопреки моей догадке, змея просто свернулась в кольцо и застыла в таком положении, немного напоминая крупную цепь. Металл стал медленно нагреваться от моего собственного тепла.
Остаток дня и вечер я проспала, периодически просыпаясь от того, что ко мне заглядывала Валерия. О том, что это были именно остаток дня и вечер, я узнавала от нее. Никто кроме ко мне не заходил, и новых порезов я больше не замечала, поэтому сон был более ли менее спокойным. Вечером же мое состояние ухудшилось: появились жар и дрожь. Во снах мне приходили странные образы, не похожие ни на людей, ни на что-либо, что я могла видеть прежде. Они говорили мне что-то, какие-то слова, а может и не слова, а просто бессмысленный набор звуков. Сказать наверняка я не могла, ибо осмысливать даже самые простые вещи в такой момент – непосильная для меня работа. Иногда мне казалось, что они напоминают мне знакомых и друзей, но позже я понимала, что эти друзья и знакомые давно мертвы. Потом наваждение проходило, и я просыпалась. Так происходило еще несколько раз. Валерию это сильно тревожило, и она попросила посидеть со мной Марию, которой, как она считала, давно пора было отдохнуть. Когда Мария вошла в комнату, я спала, а потому была приятно удивлена обнаружить ее рядом по пробуждении.
– Мне так и не объяснили, что с тобой случилось. Зато уже раз пять сказали, чтобы я никому не рассказывала, что ты здесь.
– Это долгая история.
– У нас полно времени, – она присела на соседнюю койку и закинула ногу на ногу. – Сколько ты здесь валяешься?
– Ну… Чуть больше суток, наверное. Без понятия. Мои часы остановились. Я даже не уверена в том, что сейчас действительно вечер.
Мария взглянула на свои часы.
– Сейчас половина восьмого. Так, я слушаю.
– Ну, я сама мало что поняла, мне просто выстрелили в голову, и это все, что я помню. Лера сказала, что пуля была проклята.
– А кто стрелял?
– Охотники.
– Охотники на ведьм? МСЛ?
– Да… Да.
– Чем ты им не понравилась, что они выстрелили тебе в голову?
– Кроме того, что я числюсь в реестре? В особом реестре. Среди опасных парней.
– И они знают тебя в лицо? – недоверчиво спросила она.
– Да. Ты недооцениваешь мою опасность…
– Знаешь, пользуясь своим даром, ты была более убедительна. В какой-то момент я была действительно готова уйти в Подпол.
– Хм. Ну, я хотя бы была. Многие люди так и никогда не были и не будут убедительными. Ни разу. За всю свою долгую человеческую жизнь.
– Стрелки не переводи. Кто на самом деле стрелял? И где в это время был длинный?
– Тебя кажется за мной присмотреть оставили, а не допрашивать…
– Алиса, это важно. Кто это был? Если этот человек появится здесь, я хочу знать заранее, что он опасен.
– Он не придет.
– Это был Ханс?
Сердце на мгновение перестало биться в груди. Она не может этого знать наверняка. Не может. Ее там не было.
Видимо, она что-то поняла по моему взгляду, так как следующее, что она сказала, было: «Я знала».
– Он такой же, как Варвара, Алиса, разве ты этого не увидела?
– Нет. Они совершенно разные. Поверь мне.
– Да от них обоих магами и не пахнет, но ты где-нибудь еще видела силу, подобную силе Варвары?.. И ты должна знать, какая сила у него. Наверняка не меньше. Все-таки, хочу напомнить, именно он ее и убил. Послушай, я тоже сначала отрицала, что Варвара может быть не такой, какой мы все ее видели. И не хотела верить, несмотря на все ее странности. Она была сумасшедшей, Алиса. Агрессивной и опасной.
– Конечно, у нее же была чертова интеграция чужого сознания.
– С чего ты взяла, что у Ханса ее не было?
– Не было.
– Или ты не хотела этого замечать? Неужели не было ни одного случая, где он вел себя странно? Не так как обычно? Или, может, его отношение к тебе или к чему-либо неожиданно менялось?
Я почувствовала, как кровь прилила к голове. Мне и до этого было трудно соображать, но сейчас все стало еще хуже. Кажется, мозг хотел выдать мне что-то такое, на что я действительно не обращала внимания все это время, но я отчаянно этому сопротивлялась.
– Я не считаю, что ты можешь об этом говорить мне, – наконец выдала я. – Тебе лучше уйти. Можешь оставить ящик с бинтами у моей кровати, я сама могу перевязать себе руки.