– Ну раз так, то я действительно пойду, – она достала из шкафчика нужный ящик и поставила под мою койку. – Извини, если нагрубила. Просто чем быстрее ты осознаешь, кто он на самом деле, тем лучше не только для тебя, но и для всех нас. Подумай об этом. Теперь у тебя более чем достаточно времени для этого.
Она отошла от моей кровати, и тут я краем глаза заметила человеческую фигуру в углу помещения. Она тут же двинулась на меня, и я узнала в этой фигуре Варвару. Она выглядела прямо как в моем сне, когда приказала убить Марию. Даже платье на ней осталось неизменным.
– Черт возьми, – вырвалось у меня, – этого просто не может быть…
– Что? – обернулась Мария, уже подходившая к двери.
– Ты… Ты же умерла! Он убил тебя!..
– Да разве таким, как мы, это может помешать? – усмехнулась она, подойдя вплотную и наклонившись.
Я не смогла ей ничем ответить, лишь попыталась закричать, но вместо этого лишь сдавленно пискнула. Теперь ко мне подбежала и Мария.
– Убери ее!..
– Кого убрать? – она явно ничего не понимала.
– Варвару! Пусть она уйдет!!!
– Черт… Подожди, я приведу кого-нибудь!.. – она быстро скрылась за дверью, оставив меня наедине с этим монстром из прошлого.
– Ты не скучала по мне? Мы столько времени не виделись…
– Уходи! Прочь! – мой и без того хриплый голос ослаб, из-за чего из слов пропала половина звуков.
В следующее мгновение пространство вокруг меня начало деформироваться и темнеть, и я отключилась.
Комментарий к Глава одиннадцатая. Diaeresis
Diaeresis (др. греч. ἡ διαίρεσις) – разделение, членение.
========== Глава двенадцатая. Metamorphosis ==========
Когда назад уже не сметь,
И время надвое разъято.
И что-то гонит, как на смерть,
Тебя за точку невозврата.
Сапожков Юрий Михайлович,
Точка невозврата
– Галлюцинации больше не появлялись?
– Нет, – соврала я.
– Хм. Ладно. Скажи, если снова появятся.
– Хорошо. Я могу идти?
Валерия опустила взгляд в пол, размышляя, могу я идти или нет, и считается ли то, как я обычно передвигаюсь, хождением.
– Да, думаю можешь. Если почувствуешь себя хуже – обязательно приходи сюда.
– Да. Я приду.
Толку от них, от целителей этих… То есть в случае ранения толк есть, но мои раны ни одна магия не возьмет. Я поднялась со стула, вышла из лазарета и направилась к душевым. Голову я не мыла уже дня три, что для меня является колоссально длинным сроком. Тут уже не только корни жирно поблескивали, и мне даже не хотелось в таком состоянии прикасаться к собственной голове. Правда, по лестницам было еще невероятно трудно ходить, однако если постараться переключить свое внимание и мысли на совершенно другой объект, то от боли вполне возможно избавиться. Правда потом, когда ты возвращаешься в реальность, все равно ее чувствуешь. Это заставляет меня ощущать себя живой.
Мое присутствие здесь перестало быть секретом, как только я смогла встать с кровати. Все спрашивали об одном и том же, одно и то же я им и отвечала. Охотники, выстрел, община. Больше и не надо. Мария тоже не выдала меня, а позже еще и извинилась раз десять. Кажется, с ней поговорила Валерия, но я не уверена. Пришлось по дороге забрать полотенце и старую футболку из прачечной. Они там довольно давно.
Я толкнула дверь душевых и вошла внутрь, сразу же почувствовав, как тепло здесь по сравнению с остальными уголками Подпола. Мой взгляд уперся в зеркало. И в свое отражение, которое было не моим, а Виктора Семеновича.
– Ты умер, – спокойно сказала я отражению, отвернулась и отошла к металлическим шкафчикам для личных вещей.
– Обращаю твое внимание на то, что ты абсолютно точно не можешь этого знать. Ты даже мой труп не видела, а уже…
– Заткнись. Тебя не существует. Ты плод воображения моего больного мозга, на более того.
– С чего ты взяла? Откуда эта уверенность? Да и был бы я лишь иллюзией, стала бы ты со мной разговаривать?
Я замолчала. Нет, бесполезно вот так с этим болтать. Все равно я ничего не добьюсь, только на еще большие неприятности нарвусь. Я же знаю, что он ненастоящий. И ему не удастся меня обмануть.
Я медленно распутываю бинты, они опускаются рваными лентами в помойное ведро. Одежда оставлена в корзине, там же и новые упаковки бинтов. Я закрыла дверку шкафчика и прошла к кабинкам. Вода, хоть и могла бы быть обжигающе горячей, еле теплой струей смывала засохшую на порезах кровь. От этого они становились больше розовыми, нежели темно-красными. По непонятной мне причине у меня не было настроения мыться в теплой воде. «Какое тебе дело до физических ощущений, если ты давно мертва внутри?» О, этот знакомый голос.
– Давно тебя не было.
«Ты не можешь говорить про себя? Я ведь в твоих мыслях и прекрасно их слышу. А так ты привлекаешь лишнее внимание. К тому же твои…»
– Все нормально, мне так удобнее формулировать мысли. Так я не сбиваюсь. И я проверила, я тут одна.
«Вот как. У меня есть догадка, что меня больше никогда не будет».
– Ну, раз я умру, то и ты тоже. По-моему, все логично.