Я уселась прямо на пол, отрезала полоску от бинта, намотала на ладонь и сняла, чтобы получился плотный квадратик, налила на него немного настоя, остальную жидкость отдала подруге. Та вылила совсем чуть-чуть на рану, снова начав шептать заклинания. Не дожидаясь, пока она закончит, я приложила квадратик с настоем к ране.
– Дальше сама.
– Ага.
Я постаралась приподнять Ханса, взяв его за плечи и подтянув ближе к подлокотнику так, чтобы на последний он опирался, а под грудью у него образовалось пустое пространство. Василиса забрала кастрюлю, полотенце и кружку с настоем и отправилась вниз, наводить былой порядок. Я же взяла распакованный недавно рулон бинтов и принялась крепко приматывать квадратик к ране, пропуская ленту по груди и лопаткам снова, снова и снова. Когда лента закончилась, я заправила кончик под плотно прилегающий слой бинта и перевернула Ханса на бок. Порыскав в антресолях, я выудила оттуда теплый плед из овечьей шерсти, и накинула на раненого попутчика. Взглянув на валяющиеся на полу пальто, шарф и рубашку с джемпером, подумала, что надо бы их отсюда унести.
Спускаясь по лестнице, я рассматривала пятна крови на белой рубашке. На пальто их почти не было видно, как и на втором предмете одежды. Кроме того, дырка от ножа на каждой вещи кроме шарфа тоже портила вид. Василиса, выходя из кладовой, обратила внимание на данную проблему и произнесла:
– Стиральная машина на кухне, – она развернулась и ушла обратно в кладовую. Потом вернулась с белой пластиковой бутылкой и мерным стаканчиком, наполненным порошком. – Рубашку замочишь в отбеливателе, тазик возьмешь в ванне, – она поставила бутылку и стаканчик на стиральную машину, – а с остальным разберешься.
«Это легко, если найдешь ярлык,» – проплыли в голове слова матери. И действительно, с машинкой проблем не возникло, и уже через минуту та крутила барабан с джемпером и пальто внутри. Следующей на очереди была рубашка. Тазик для нее обнаружился в ванной комнате, как и сказала Василиса. Интересно, все Василисы – Премудрые?..
Спустя еще полминуты рубашка частично плавала в отбеливателе, а я направилась в мастерскую в поисках ведуньи. По дороге я обратила внимание на висящую на крючке свою куртку и стоящие под ней ботинки. Немного подумав, я повесила шарф туда же. Мне стоило написать целую книгу «Разбрасывание вещей как стиль жизни», а затем издать продолжение «Как заставить людей убираться за вас». Из мастерской вышла ведьма и направилась на кухню, я проследовала за ней.
– Что ты за мной ходишь, как игуана за жертвой? Не умрет он от такого. В государственной больнице – может быть, но не здесь.
– Ладно. Поняла. Не в твою смену. И долго рубашке так плавать?
– Ровно столько, сколько понадобится.
– Это сколько?
– Полчаса, на бутылке же написано.
– А… – только и сказала я.
– Алиса?
– Чего?
– Я тут хотела пирог разрезать. Где все мои ножи?
– Понятия не имею. А где они? – этот вопрос заставил почувствовать себя невероятно глупо. Казалось, я должна была почему-то знать ответ на такой простой вопрос. Но естественно я его не знала.
– Встань, пожалуйста.
Я послушно поднялась, не подозревая, что в следующую секунду мне поднимут все мои сто футболок (на самом деле их три), и там, за поясом, обнаружатся семь ножей: пять кухонных разных размеров, один охотничий нож и другой, больше похожий на кинжал. Медленно соображая, я стала переводить взгляд с Василисы на ножи и обратно.
– Я даже не знаю, как это объяснить, – протянула я задумчиво. Та вытащила только кухонные и принялась мыть их.
– Все остальные можешь оставить себе.
Я все равно выложила на стол оба ножа.
– Я не помню, как брала их, – честно заявила я.
– Не сомневаюсь, – она закончила мыть ножи и поставила в сушилку все, кроме одного. – Видимо, это то, о чем я тебе говорила.
– Это у меня теперь всегда так будет что ли?
– Думаю, да. Ты не порезалась? – она поставила на стол две тарелки с кусками шоколадного пирога и уселась напротив меня. Я осмотрелась, но никаких порезов и следов крови обнаружено не было.
– Не, – на всякий случай я прощупала штанины и карманы. Из штанины выпал длинный гвоздь, сантиметров десять длиной, не меньше. Я подняла его, чтобы рассмотреть поближе. – Без понятия, откуда он, – и я кинула предмет к остальным колюще-режущим. – Думаю, это тот кинжал, который воткнули в Ханса. А нож, наверное, его.
– Интересно.
Закипел чайник, и Вася вновь встала, чтобы налить нам чай. Вернулась к столу она уже с двумя кружками.
– Когда он очнется?
– Когда рана заживет, к утру.
Услышав слово «утро», я поняла, что совершенно не знаю, сколько сейчас времени. Даже не могу сказать, день сейчас или же ночь. Я глянула в окно и увидела отражение кухни на стекле, какое обычно можно увидеть, когда на улице темно, а смотрящий находится в хорошо освещенном помещении. Затем я посмотрела на часы, те показывали половину седьмого. Точно, зимой же темнеет рано.
– Вася, скажи, ты специально охотилась на Вендиго? Я слышала, что они могут жить в разного рода лесах, но…
– Конечно же нет. Он сам пришел. Его жизнь клонилась к закату, и он знал об этом.
