Я поставила свое изделие на стол и осмотрела птицу. Ворон получился чуть крупнее их стандартного размера, что выглядело в некоторой степени угрожающе. Результатом я была довольна. Оставшиеся материалы были убраны обратно в контейнер с металлом. Посмотрев на часы, я удостоверилась, что время перевалило далеко за полночь, и, прихватив птицу, отправилась в комнату, в которой обычно ночую. Там я поставила ворона на тумбочку у стены, и, не раздеваясь и не укрываясь одеялом, завалилась на диван. После подобной деятельности сон должен был настигнуть меня моментально, но, почему-то, этого не происходило.
Я лежала какое-то время, вслушиваясь в звуки завывающего ветра за окном, в скрип деревьев. Такой мирный фон перебил звук чего-то, что врезалось в оконное стекло, но пробить его не смогло. Я медленно поднялась с дивана и посмотрела в окно. Под ним копошилось нечто темное. Я быстрым шагом направилась к двери, обулась и выбежала на улицу. Обойдя дом, я наткнулась на копошащегося в снегу ворона. Мозг не посчитал это совпадением, и я взяла его на руки. Тот, видимо ударившись об окно, сломал правое крыло. А затем я увидела его взгляд. Полный бессилия и покорности. За ним следом была замечена кровь, в которой птица испачкала мои руки. Такая же была на снегу.
– Ясно… Хочешь жить? – спросила я птицу. Я знала ответ заранее, но, как правило, необходимо спрашивать. Та моргнула и продолжила смотреть мне прямо в глаза. Точнее, трудно было оценить, куда она смотрит, но мне так казалось. – Подожди немного, – я взяла животное одной рукой, а второй накрыла сверху. Тогда же я ощутила примерно то же, что в момент моей «пересадки сердца» от безумного бота, только в меньших масштабах. Птица прекратила дышать, а в моей руке билось маленькое сердечко. Теперь можно не торопиться.
Я отошла на двадцать метров в лес, сделала небольшую ямку в снегу, положила туда труп птицы и закопала. Все же, смерть заслуживает уважения.
– Теперь тебе не нужно твое бренное тело, – бросила я в пустоту.
Зайдя в дом, я ощутила весь контраст температур, но реагировать на него не стала, а сразу разувшись прошла в свою комнату, к механической птице. Взяв ее в ту же руку, в которой еще недавно держала умирающее животное, я поместила в углубление в грудной клетке сокращающееся сердце. Оно испустило немного красных искорок и начало выстраивать перегородку между полостью в грудине и остальным миром, отгораживаясь новыми металлическими пластинами.
Дернулась сначала правая лапка, затем затрепыхались крылья, и я уронила биомеха на пол. Он приземлился на лапки, словно настоящая птица, покрутил головой, осматриваясь, и в итоге уставился на меня. Что-то отметив для себя, он вспорхнул и сел на вытянутую мной руку. «Ему нужно имя,» – подсказал разум.
– Теперь тебя будут звать Мор. Отнесешь кое-что моим родителям? – он покрутил головой по сторонам, будто показывая, что не знает, куда лететь. И правда, откуда ему знать-то. Я коснулась указательным пальцем своего виска, а затем головы птицы. Она кивнула, приняв воспоминание и, вместе с ним, информацию о местонахождении. После я подошла к письменному столу, нашла маленький кусочек бумаги и ручку, но, боясь испачкать бумажку в крови (тогда родители точно не поверят, что я в порядке), сначала наспех помыла руки, а затем написала короткую фразу: «ВСЕ ХОРОШО». И лишь тогда я скомкала ее и отдала птице, чтобы она съела послание. Открыв окно, я выпустила биомеха, и тот улетел в ночное небо, отливая серебром до того момента, пока не перестал быть заметным.
Уже лежа на диване, я думала о родителях. Остается надеяться, что они воспримут записку положительно. Моя мама имеет свойство начинать волноваться даже от подобных сообщений. Интересно, они поставят елку в этом году? Я бы хотела. Если выживу, приду к ним на следующий новый год. Отметим вместе, как настоящая семья. Так, неспешно думая свои мысли, я и отправилась в мир грез и воспоминаний о родных мне людях.
========== Глава четвертая. Влияние ==========
Эти искры от горящего сердца Данко.
Было на свете сердце, которое однажды
вспыхнуло огнем… И вот от него эти искры.
Я расскажу тебе про это…
Максим Горький,
Старуха Изергиль
Утро началось с того, что я проснулась под одеялом, под которое не ложилась. Видимо, Вася меня накрыла, когда проснулась. Я вылезла из-под него, потом порыскала рукой за поясом и вытащила нож Ханса и кинжал охотницы. Интересно, я хоть когда-нибудь смогу это контролировать? Пришлось подняться наверх, чтобы отдать Хансу его нож, но тот еще спал, и я просто положила оружие на тумбочку.
На кухне меня ждала Василиса, заваривая чай, который пах мандаринами и имбирем.
– И скоро?.. – я не успела договорить.
– Еще немного. Ранение уже должно было затянуться, когда он проснется, то боли не почувствует.
– Хорошо, – я снова пошарила рукой по животу под футболками и снова вынула кинжал, но на этот раз без ножа, что не могло не радовать.
– Делаешь успехи?
– Определенно. Вместо семи ножей и гвоздя всего лишь кинжал, – я кинула упомянутый на стол.
– Ты сделала вчера заготовку?
