Он встал, сложил остатки еды обратно в пакет, а вскрытые упаковки выкинул в урну у входной двери и отправился в ванную комнату. Пока его не было, я доела мясо, а все остальное, что было в пакете, я уже не могла съесть, ибо почувствовала себя сытой. С мусором я поступила так же, как и Ханс, и легла обратно, закрыв глаза. Спустя какое-то время он вышел, выключил свет и улегся на свою половину. Вам никогда не приходилось оставаться в одной комнате с наемным убийцей? Эти ребята умеют вести себя абсолютно бесшумно.
— Ханс?
— Снова хочешь поговорить, но не знаешь, о чем?
— Нет, проверяю жив ли ты. А то шума ноль. Мозг постоянно подкидывает картинки, будто ты ушел или умер.
— Я жив, — он вздохнул, — и не уйду. Спи.
— Ханс?
— Что еще?
— Спокойной ночи.
После короткой паузы он все-таки ответил мне:
— Спокойной.
И на душе действительно стало спокойнее: мысли перестали роиться и шуметь внутри черепной коробки, позволив мне уйти в глубокий сон. В этом сне я шла по лесу, пока не дошла до самой высокой и старой сосны в нем.
— Ну наконец-то! Привет, — раздалось из-за спины.
— Здравствуй. Давно не виделись, — я не спешу оборачиваться. — Зачем ты меня позвал?
— Тебя ищет женщина. Боевой маг.
— Зачем? — я повернулась и встретилась с обеспокоенным взглядом Бэзила Брауна.
— Не знаю, — он почесал голову, еще больше взлохматив и без того непослушные рыжие пряди. — Но явно ничего хорошего она тебе не желает, отправил ее подальше на юго-восток.
— Плохо выглядишь. Что случилось?
— Да, так. Мелочи всякие в общине. Дело житейское.
— Бэзил, — какая-то мысль настойчиво атаковала мой мозг, но слепая уверенность не давала ей до конца пробиться, — смута среди наших?..
— Они уходят из общины, — признался он.
— За кем?
— Я не знаю.
— И много ушло?
— Пока не очень. Не больше десятка, мне удается это подавлять, но есть предчувствие, что я не смогу…
— И это связано с той женщиной, что меня ищет?
— Я не уверен, возможно. Тебе сейчас лучше не отходить далеко от убежищ. Найдет ведь.
— Хм, да, пожалуй, тут мы мало что можем сделать…
Но он не дослушал и просто исчез, оставив меня стоять под самой большой сосной в лесу сновидений.
Лес начал растворяться, и так я поняла, что мне пора видеть другие сны. В них были старые воспоминания: теплый дом, запах горячей еды, мягкая и уютная мебель. Всегда считала, что собаки, которых выкинули на улицу, тоскуют по временам, когда у них был хозяин. Должно быть, им именно такие сны и снятся. Сны выброшенных на улицу псов.
Первое, что я обнаружила, когда очнулась, это то, что чувство тепла и уюта никуда не пропало. Вторым же был спящий Ханс. Точнее, не столько он сам, сколько то, что во сне я уткнулась лбом ему в спину и так проспала всю ночь. И, возможно, это было бы милым, если бы я не знала о нем всего две вещи: он ариец, и он воровал магов для секретных опытов государства. Вместе эти факты отлично смотрятся.
Я медленно отодвинулась, стараясь не потревожить его сон, и пошарила рукой по прикроватной тумбе, где лежали мои вещи. Нащупав наконец часы, я взглянула сквозь трещины на стрелки, которые показывали шесть часов утра. То есть, если верить моим часам, то я проспала приблизительно три часа и вполне выспалась. Конечно же, я им не поверила, а потому перевернулась на бок, на котором еще не спала (если вы достаточно наблюдательны и вспомните, что у людей их два, то смело можете назвать его правым) и попыталась снова заснуть.
Но сон отказывался снизойти до меня, а вот голод напротив, о чем засвидетельствовал мой желудок. Шуметь пакетами в поисках еды не было никакого желания, и живот вновь выдвинул свои требования в устной форме.
— Да поешь уже.
— Извини. Я разбудила тебя своим китовым оркестром? — пришлось приподняться и притащить к себе пакет. В нем еще был рис с вареной курицей, точнее с какой-то ее частью, но вторую мне совсем не хотелось, так что я решила ограничиться рисом. Ханс в это время перевернулся с бока на спину и теперь угрюмо буравил потолок. Тот не воспламенился вопреки моим ожиданиям, и я почувствовала некоторое разочарование. Тогда мое внимание переключилось обратно на рис и поиски вилки. Или ложки. Или даже ножа. Хоть чего-нибудь.
— Что потеряла?
— Вилку.
Он полез за своим пакетом и спустя секунды три от силы достал оттуда пластиковую вилку, после чего с невозмутимым видом вручил ее мне.
— Спасибо.
Рис оказался… рисом. Трудно анализировать вкус пищи таким, как я, в принципе, а если мы еще и голодны, то любые признаки вкуса и вовсе пропадают. Когда с рисом было покончено, я подумала, что желудок найдет место и для курицы, так что ей тоже скоро пришел конец. Кроме того, все это время было потрачено еще и на сопротивление желанию глянуть в сторону одевающегося Ханса.
Выкинув пластиковую тарелку и пленку, я последовала его примеру. Немец подошел к двери, обулся и накинул куртку.
— Пойду прогрею машину.
— А есть не будешь?
