Вот, мы начали расходиться и искать места потеплее. Несколько парочек остались под открытым небом. Лучший отдых для молодых влюбленных — сидеть вместе под теплым пледом, смотреть на чистое звездное небо и разговаривать обо всем на свете.
Я ищу дерево. Оно здесь такое одно, самый крупный дуб из всех, что я видела. Его корни образуют углубление, похожее на нору. Туда я и решаю забраться уже в который раз. Этим маршрутом мы ходили часто, каждый куст был исследован нами. И дерево это отличалось от остальных на энергетическом уровне.
Я долго не могла уснуть. Но когда наконец сделала это, то спала беспокойно, все время ворочаясь. А потом наступило утро.
Часы на руке показывали пять утра, мне в лицо ударил красный свет. Солнце окрашивало рассвет сотнями оттенков алого и пурпурного. Я выбралась из норы, чтобы осмотреться.
Слишком поздно я поняла, что не хочу смотреть на все это вновь, но воспоминание неотвратимо вело меня к поляне с потухшим костром. Я пыталась кричать, убежать, отвернуться или хотя бы остановиться, но все было бесполезно. Тогда я начала предпринимать попытки проснуться. Легко осознать, что ты во сне, но тяжело из этого сна выбраться. Ничего не выходило, а место страшной резни приближалось. Уже можно было различить кровь на одеялах и одежде.
К счастью, в этот момент меня выкинуло в реальность, я почувствовала на плече руку Ханса и услышала его голос.
— Подъем, — нагнувшись ко мне, он стоял на улице, дверь машины была открыта.
— Спасибо, что разбудил. И это не сарказм, — сонно добавила я, поднимаясь и вылезая из машины. Руки предательски тряслись. — Скажи, что я не кричала во сне.
— Не кричала. Что тебе снилось?
— То же, что и всем, пожалуй, — ответила я его же словами, садясь на кресло водителя. Ханс сел на пассажирское спереди. Снег до сих пор шел. Я посмотрела на стрелки и заметила, что время не то, которое должно было быть. — По-моему, ты уехал немного дальше, чем предполагалось.
— Ты спала. Подумал, что смогу проехать еще немного.
— Как мило с твоей стороны, — я включила дворники, чтобы они счистили нападавший за то время, что мы стояли, снег, а затем вывела машину с обочины на дорогу. — Не хочешь поспать?
— Пришла моя очередь мучить тебя разговорами. Кто такой Виктор Семенович?
— Так, — мозг усердно начал соображать и в итоге узрел истину, — я не кричала во сне, но очень разборчиво разговаривала?
— Весьма.
— Ну ладно, не такая уж это и тайна. Витька — давний друг и товарищ. Ныне покойный, к моему дикому сожалению. Он был частью моей группы, когда я была в общине.
— Это та группа, которую разобрал на части Алфавит?
— Да, она самая. Иногда мне снятся они. Снится тот вечер. И утро, когда я всех обнаружила. Обычно я просыпаюсь после того, как вдоволь насмотрюсь на все это. Так что да, я тебе благодарна за то, что вытащил меня намного раньше.
— Всегда пожалуйста.
— Тебе тоже снится что-то подобное?
— Нет. Мне вообще редко что снится. В основном я вижу сны под сильным впечатлением от чего-либо.
— Вроде первого убийства?
— Да. В тот день мне приснилась моя жертва.
— Говорила с тобой?
— Спрашивал. За что я это сделал. А у меня не было ответа, только приказ, который я выполнял. Может, тот человек и заслужил подобное. Но ведь, может, и нет.
— Ну, знаешь ли, это редкость, когда специально обученного человека отправляют убивать невиновного. Думаешь, меня объявили в розыск потому, что я всего лишь таскалась с беспризорниками? Кстати о розыске, тебя разве не должны искать?
— Чтобы начать разыскивать человека, нужно чтобы этот человек существовал.
— Хорошая точка зрения, мне нравится. Ты инсценировал свою смерть? Или подделал свидетельство о смерти?
— С точки зрения бюрократии, я никогда не рождался. Камеры меня не опознают, меня нет в базе данных.
— И аккаунта Вконтакте у тебя тоже нет? — я улыбнулась.
— Да с кем я вообще разговариваю, — он смеясь откинулся на спинку кресла.
— Ну что мы все о плохом, да о плохом. Просто представь: если бы у тебя был аккаунт, ты бы выкидывал туда свои эпичные сэлфи на фоне заката. А толстые и малость глуповатые тетки из IT-отдела писали бы в комментариях, что тебе пора жениться. Завидующие твоей молодости, красоте и, самое главное, отсутствию толстой жены мужья этих теток писали бы приблизительно то же самое в надежде, что ты женишься на отъевшейся бабище и облысеешь, как и они сами. Ты бы уклончиво отвечал, что, может, позже, а на самом деле молился бы, чтобы все они от тебя отстали, — я глянула на него, чтобы проверить его реакцию. Он улыбался, закрыв глаза правой рукой. Хороший знак. — Мало чему можно позавидовать. Начинаешь любить свою жизнь, а?
— У тебя просто кошмарная фантазия.
— Ага. Вот ты только ненадолго соприкоснулся с ней, а каково мне? Я с ней живу. Постоянно, двадцать четыре на семь.
Атмосфера нормализовалась, и я успокоилась. Пожалуй, мне это нужно было даже больше, чем ему. Руки перестали трястись, настроение улучшилось, появилась некоторая бодрость — хоть всю ночь машину вести теперь.
