— Осел! Не видишь, машина молчит, значит тоже человек!
— А про Устав он откуда знает?
— Так все, блядь, про Устав знают, кроме Димы нашего!
Люди продолжали разбираться, а Ханс подбежал ко мне и присел.
— Ты как?
— Да в норме. Голова кружится. Знаешь, я в стену врезалась, — он поднял меня, но я почувствовала, что уже могу самостоятельно стоять, поэтому от помощи отказалась. Ходить вот только было трудно, а потому Хансу все равно пришлось меня вести.
— Какая стена?..
— Ледяная. В смысле изо льда. Там мужик один наколдовал… По-моему, у них машина сломалась.
— Нет, — мы медленно отдалялись от галдящих друг на друга охотников, света и звуков их техники, — не сломалась. Я должен был сообразить, что с тобой будет что-то подобное. Потерпи, еще немного, — я не выдержала и засмеялась. — Ты что-то повредила себе, да? Когда головой ударилась.
— Не без этого, поверь. Я смеюсь потому, что если бы я не пыталась убежать, то не врезалась бы в стену и голову бы не разбила. У меня нос болит… А я ведь не знала, что меня аппарат за человека примет. Знала бы — не бежала. В общем, весь ущерб я причинила себе сама.
Он молчал, и мне начало казаться, что несу я какой-то бред. Впрочем, как и всегда. Меня усадили на переднее сиденье заведенного автомобиля, и наказали ждать и греться. Уж это задание я не смогу провалить.
Ханс открыл багажник, что-то достал и снова закрыл. В салон он забрался с белым медицинским чемоданчиком.
— Я надеюсь, ты не боишься перекиси водорода.
— Шутишь? Мне однажды пришлось обрабатывать раны водкой.
— Отлично, значит вырываться не будешь…
— Кто сказал?
Он скептически приподнял правую бровь и быстро глянул на меня, откручивая крышку у пузырька. Ясно, замяли. Я опустила солнцезащитный козырек с небольшим зеркалом, чтобы рассмотреть свой вид. В принципе, ничего ужасного. Нос не сломан, будет синяк и кожа лопнула, но кровь застыла на морозе и почти не утекла. Губа и правда разбита. И где-то между бровью и виском была неглубокая царапина.
— Жалкое зрелище, — подытожила я.
— Посмотри на меня.
Я повернула голову, и по носу мне прошлись ваткой с перекисью. Послышалось шипение, жидкость пенилась. Когда он наконец оттер кровь на моем лице, то прилепил пару пластырей на нос и один на висок. Я осмотрела результат в зеркале. Вспомнилось детство. Чудесное время, когда у меня пластыри по всему телу были. Мой попутчик удостоверился, что больше никаких повреждений я не имею, и отнес чемоданчик обратно в багажник.
— Пистолет свой забери, — напомнил он мне вернувшись.
— О, точно.
Пистолет и правда оказался в бардачке. Я расстегнула куртку, и из нее вывалился пернатый биомех. Он вскочил на лапы, перелез на заднее сиденье и сел.
— Спячка, — объяснила я. — Такое бывает.
Машина медленно тронулась в сторону шоссе. Влезть в портупею — лишь половина проблемы. Остальная часть пришлась на пряжку. Руки тряслись, и ремешок не хотел сначала влезать в эту пряжку, а затем я никак не могла застегнуть все это. Но в конце концов у меня получилось, отчего я мысленно поздравила себя с победой и надела куртку.
— Разве это не здорово, а?
— Твой вид? Да, очень мило.
— Нет-нет, я про то, что меня теперь рамки за человека принимают… Но ты ведь не серьезно сейчас, да?
— А ты действительно хочешь это знать?
— Ханс, тебе нравится бить людей? Хотя нет, не отвечай, по лицу вижу, что нравится. О, а я сейчас подумала, знаешь, охотники забавные. Если опустить детали. На вид типичный русский госорган.
— Да, ничто людей не исправит, даже тот факт, что они находятся под командованием моего отца.
— Оу, а жесткий мужик ведь. Это весело. Любая система рушится об этих людей, даже самая стойкая.
— А, кстати о них. Скажи мне, Алиса, как так вышло, что тебя заметили?
— Как угрожающе это звучит… Но я не знаю. Я не высовывалась и даже не дышала. Он просто так тихо подкрался… Я смотрю — он стоит и тоже смотрит. А потом он схватил меня и потащил ко всей этой их технике… Ну я и попыталась убежать. Что мне оставалось делать?
— Ничего, ты все правильно сделала.
— Знаешь, а ведь по идее все эти царапины должны быстро зажить. Дыры от пуль мгновенно затянулись. Или для этого мне обязательно нужно умереть…
— Только не пытайся это проверить.
— Ладно, постараюсь, — я опустилась пониже в кресле, устраиваясь удобнее. — Кстати, у меня и до Новосибирска есть монетка.
— А машину перенесет вместе с нами?
— Да, если думать об этом. Но сначала все равно лучше отъехать подальше от людей, мало ли.
Мы выехали из города и оказались на забытой всеми дороге, по которой люди проезжали в последний раз лет пять назад, когда заблудились, и машина остановилась. Я достала десятирублевую монетку и, прежде чем бросить, осведомилась:
— Ты готов?
— Нас выкинет на шоссе или тоже посреди кладбища?
— Сейчас и узнаем, — я подкинула в воздух монетку, и в следующее мгновение, когда она оказалась у меня в руке, мы с Хансом уже были на другой дороге, рядом с другим городом. В машине, что немаловажно. — Ну вот. А так двое суток бы ехали.
