Она ничего не сказала, лишь посмотрела на меня с таким несчастным выражением лица, что, пожалуй, даже если мне действительно очень надо будет встать, я этого не сделаю. Дверь щелкнула, и я снова осталась одна. Почти одна.
— Хайд? Ты здесь?
«Ну и досталось тебе, скажу я. Ты пока этого не ощущаешь, но с телом у тебя совсем все плохо. С кровью в частности».
— Сможешь починить?
«Издеваешься?»
— Скорее надеюсь.
Я выждала добрые две минуты, надеясь услышать ответ, но этого так и не произошло. Надо же, даже Хайд сбежал. Потрясающе. Взгляд снова упал на карту столицы. Что мне, собственно, делать? Ввалиться в самый охраняемый от магов город? Почему бы и нет. Меня все равно детектор не ловит, я теперь боевой маг-невидимка. Одеяло в один миг отправилось в изножье койки, я перевернулась, опустила ноги на пол и попыталась подняться, в итоге просто повалившись на колени прямо на полу. Следующие минуты три я только забиралась обратно на кровать, что выглядело крайне неловко, и я искренне рада, что никто этого не видел. Мной было принято исходное положение лежа, одеяло вернулось на свое законное место.
— Н-да. Встать я пока не могу, — констатировала я для себя. — А почему?
Рука сама потянулась к повязке. Среди пятен различного размера я не могла разобрать совершенно ничего. Все-таки раньше их не было так много. Нет, сама я с этим разобраться не смогу. Придется пройти весь курс лечения. В этом месиве проскальзывали следы Валерии. Они были светло-желтого цвета, очень близкого к ванильному. Несмотря на их постоянное движение, даже некое колебание, они оставались на том месте, где их оставила целительница. Думается мне, я даже смогла бы отыскать Валерию по ним. «Если бы могла встать», — напомнил мне Хайд.
— Крыса ты, Хайд.
Снова молчание. Молчание так молчание. Знак согласия, значит. Ну хорошо.
Я перевернулась на бок, лицом к выходу.
— Надо было попросить ее принести что-нибудь почитать. Хотя бы какой-нибудь глупый журнал. Эй… А сколько, собственно, время?
Часов на руке не было, и я вновь начала рыться в куртке. Часы лежали во внутреннем кармане. Трещина по-прежнему рассекала их стекло над циферблатом.
— Остановились, — заметила я. — Точно, в часах же надо менять батарейки. Удивительно, что они так долго проработали. Что ж, теперь они мне не помогут узнать время. Надо сказать кому-нибудь, чтобы часы на стену в лазарете повесили. И календарь.
Наконец двери открылись, спасая меня от своих унылых мыслей, и в помещение вернулась Валерия с подносом.
— Он еще спит. И я принесла тебе поесть. Женя строго наказала отнести тебе кашу, но я думаю, что с тебя достаточно мучений.
— Спасибо, — я приняла поднос и принялась за еду. — Лер, а кто кроме Бэзила, Ивана и тебя знает, что я здесь?
— Никто. Я настояла на том, чтобы никто не узнал, в каком ты состоянии. Бэзил не успел никому сказать и тут же удрал в неизвестном направлении, а Иван дежурил весь вечер и ночь, а потом сразу же ушел спать.
— Хорошо. Спасибо. Знаешь, я пюре в последний раз ела у родителей.
— Навевает воспоминания?
— Еще как. Может, заскочить к ним, проверить что и как. А кроме Бэзила у нас сейчас никто переносами не занимается?
— Нет, сейчас явно не лучшее время для обладателей таких способностей.
— Ясно. Значит, придется своим ходом.
Я доела, и Валерия ушла, прихватив поднос с собой. Как только она шагнула за порог, мою правую руку пронзило болью, да так, будто я, сама того не осознавая, пыталась вскрыть себе вены, а в итоге чуть не отрезала конечность. Бинты стремительно пропитывались кровью. Я запаниковала, но боль быстро отступила. Кровь, вроде бы, тоже перестала идти. «Готово», — молвил Хайд.
— Спасибо, что ли.
«Бинты все равно придется сменить», — заявил он мне.
— Да, кэп, только я встать не могу. Убого, да, знаю. Да еще и говорю сама с собой, как какая-то сумасшедшая.
«Мне нехорошо».
— А кому сейчас хорошо, Хайд?
«Явно не мне».
— Разве ты вообще можешь ощущать себя физически в таком состоянии? Тебя же нет. То есть не так. Ты — сердце. Ты даже не мозг, хочу заметить.
«Ощущать не могу. Но мне очень и очень плохо».
— Логика у тебя так себе, скажу я. Можешь подробнее описать свои ощущения? Хайд?..
Мне вновь ничего не ответили. Надоело.
Я провалялась так еще с полдня. Валерия приходила и уходила, она меняла мне повязки, мы говорили о временах, когда я еще состояла в Подполе, и все мы надеялись на лучшее. Выждав момент, я однажды спросила у нее о реабилитации Марии.
— Она прекрасно справляется. Знаешь, община будто стала более организованной. Она отдает работе все свое время.
— А как она ладит с остальными?
— Мария хорошо со всеми ладит, она неконфликтна, вообще. Еще она больше выступает в роли управляющего, нежели в роли управляемого. Она признает лишь авторитет нашего администратора.
— Правильно делает, — одобрила я. — Людмила Андреевна и правда единственная, кто здесь делом занят. Ну и лазарет со столовой, конечно. Все остальные так, в песочнице играют.
— Ну как знать…
Мы попили чай с печеньем, и Валерия снова скрылась за горизонтом в виде двери лазарета.
