Веронике ужасно хотелось потеряться. Провалиться сквозь пол студии на этаж ниже и переждать там, пока обе – модель и ее родительница – успокоятся. Придут к какому угодно решению.
И одновременно – ей нравилось то, что создала «рука». Самоуправство в трактовании – то не нашло в ней позитивного отклика. А сам результат – очень даже.
– Ноги моей больше здесь не будет! – бросила, как оскорбление, Людмила Львовна. – Закончите, доставите на адрес. Варя, идем.
Дама выхватила из сумочки планшет, пробежалась пальцами по экрану. Аппарат Стаса тренькнул с табуретки возле станка.
Минуту спустя в студии остались только холсты, декорации и два художника.
– Хорошая новость, – куратор проверил оповещение. – Нам заплатили за обе работы. Вторая… тоже, пожалуй, хорошая новость – на следующие выходные планов нет. Вот через неделю у меня есть договоренность. Ты в деле?
«Прямо одно к одному. Предлога пропустить сходку теперь нет», – Вероника покачала головой.
– В деле. Выговор-то будет?
– Лицо живое, выражение четко ухватила. Пропорции верны, свет и тень на месте. А фантазию твою бурную я, наверное, буду новым клиентам преподносить, как уникальную манеру. Мы не в училище, здесь допустимы вольности.
Девушка уставилась на куратора, будто впервые его увидела. Станислав Анатольевич, известный всем студентам своей придирчивостью, чувствительностью к искажению, уродованию моделей или композиции, вдруг говорит о допустимых вольностях!
– Что? – вздохнул тот, заметив оторопь студентки. – Учебные работы не сравнивай со свободной живописью. Вздумаешь Светлане крылья или нимб приписать, заставлю переделывать.
– Хорошо, – узнала знакомые нотки в преподавательском голосе девушка.
Вероятность того, что Стаса подменили, понизилась. Собственная недавняя шутка про подменыша внезапно показалась ни разу не смешной.
– Тогда чего стоим? – с напором спросил Стас. – Кого ждем? Кисть в руку бери и дописывай свою вольную фантазию!
«Он, теперь точно он», – с облегчением выдохнула Вероника.
И зачисление на счет в этот раз не вызвало в ней смущения. За моральный ущерб с Людмилы Львовны она бы и большую сумму не постеснялась принять.
Еще одно крылатое испытание ждало по ту сторону виртуальности. Дракон Двенадцатого Часа.
Детеныши дракона, рядовые мобы, с которыми дрались по пути, оказались не так уж страшны. Да, иммунитет к магии огня, земли, воздуха. Сниженный урон от заклинаний прочих стихий. Да, чешуя цвета умбры такая плотная, что пробить ее сложно. Уязвимые места у них все же имелись: глаза, точка под нижней челюстью, по точке под каждым крылом.
Дракон «взрослый» – в кавычках, потому как в сравнении с лавовой драконицей эта особь проигрывала по всем статьям и характеристикам – от детенышей отличался размером, баром здоровья и еще более плотной чешуей.
Чувствительный урон он получал только от критических ударов или от ударов по уязвимым точкам. Лучше всего, когда одно совмещалось с другим (и «крит», и в «уяз»). Барби с Маськой ему скорее «щекотали пузико», как в печали выпалила гномка, чем реально вносили «дамаг».
Дракон не гнушался магии. Он поплевывал огнем, бесформенными гудящими сгустками пламени. Для полноценной струи огня, чего от него ждала с опасением группа, видимо, не вышел уровнем мини-босс.
Вместо струй он вызывал камнепад, причем куда более мощный, чем могла организовать Хэйт. Во время камнепада от Дракона Двенадцатого Часа с потолка камушки сыпались размером не с вишенку, а со среднюю дыньку. Камнепад охватывал весь зал, возможность укрыться не предусматривалась.
Изначально не предусматривалась. Массакре решила, что Дракону хватает «чесальщиков пузика» и соорудила небольшой навес. И стенку пристроила. И сама же первая в это укрытие забралась, чтобы не сбился случайными «плевком» или каменной глыбой призыв «големища».
В тоннеле эту махину было не призвать, там не хватало места. А в зале, да с высоченным потолком – вполне. Желательно в процессе забыть про стоимость материалов, идущих на создание громадины от инженерии.
Стоимость – это еще не все сложности. На этого внушительного голема шли, в числе прочих, редкие ингредиенты. Такие, что на аукционе появлялись далеко не каждый день (опять же, молчим и вздыхаем об аукционных ценниках).
– У нас одна попытка, – решительно сказала Мася, призвав махину. – Превосходный берилл с искрой хаоса с нашего последнего визита в Велегард больше на аук не выкладывали.
– С таких козырей заходим, – нашел секундочку для восхищения Рэй. – Проигрывать нельзя.
Хэйт перехватила взгляд Кена – в том сквозило сомнение. Предположила, что эльф предпочел бы сделать пробный заход, без убойных, но одноразовых «аргументов». Но и гному понять было можно. Столько времени угробили на это подземелье, что желание расквитаться с последним недобитым его обитателем поскорее – было более, чем объяснимо. Глава Ненависти это рвение разделяла.
