Разговоры об омегах, о ебле и вязке, о скользких, жарких, узких и жаждущих кисках были столь же распространены, как и бои, позерство и битвы за господство. Кайло никогда не интересовался большей частью этого — еблей и бессмысленной борьбой — поэтому он искренне недоумевал, когда во время учёбы толпа девятиклассников позвала его в компьютерный класс, чтобы показать ему фотографии, которые они нашли Бог знает где.
— Это брачная железа, — сказал кто-то, указывая на обнажённое местечко под бледным затылком, прямо над выступающими лопатками. Небольшой участок плоти едва ли отличался от окружающей его кожи. — Вот где нужно…
Запах в комнате загустел, наполнился возбуждением и агрессией, став отвратительным для нюха любого альфы, и всё же никто не смог уйти, пока эта картинка оставалась на экране. Никто, кроме Кайло, который не чувствовал абсолютно ничего, кроме смутного чувства власти и превосходства.
Когда в конце ритуала единения Рей опускается перед ним на колени, опускает руки на пол и касается их лбом, у Кайло кружится голова, а собственные колени подгибаются, и он думает, что, возможно, не так уж он силён, как привык о себе думать.
***
По словам Леи, вести свою пару в гостиничный номер или квартиру без мебели — дурной тон, поэтому Кайло покупает Рей дом в коттеджном посёлке для пар альф и омег. Он предпочёл бы жить где-нибудь в глуши, вовсе не имея соседей, но Кайло понимает, что однажды ему придётся вернуться к работе. Возможно, Рей сможет завести здесь друзей, и когда его не будет рядом, она не будет чувствовать себя одиноко.
Кажется, ей нравится это место — она улыбается и машет маленькой омежке в доме напротив, в то время как Кайло и соседский альфа недоверчиво присматриваются друг к другу. Рей дивится большому саду и причудливому маленькому пруду, вздыхает, когда видит эркеры, прослеживает пальцами гладкость недавно выкрашенных стен.
— Совсем не похоже на клетку, — бормочет она, углубляясь вглубь дома.
Но это клетка. Вся её жизнь — тюрьма, выстроенная из гормонов, традиций, прихоти альф и обстоятельств, контролировать которые она совершенно не в состоянии. И дело не в том, что Кайло не понимает, как это несправедливо. Единственное, что он может сделать для Рей, это подарить ей самую большую и удобную клетку, такую, чтобы, по возможности, она потеряла из виду пределы решётки.
Он находит её в самой большой комнате в доме — посреди пустого пространства с деревянными полами и стеклянными стенами.
— Мы можем тренироваться здесь.
Она оборачивается.
— Тренироваться?
— Бороться. Сражаться. Если ты до сих пор хочешь учиться.
Она склоняет голову вбок. Ещё несколько минут назад её волосы были заплетены в сложную косу — вероятно, его матерью. Теперь же они спадают густыми волнами на её плечи, из-за чего она выглядит красивее обычного.
— Значит, ты не солгал тогда.
— Нет. Не имею такой привычки.
Она шагает ближе к нему, а затем ещё ближе, пока в воздухе не остаётся ничего, кроме её запаха. У него почти что голова кружится.
— Не знаю, что в тебе такого особенного.
А я не знаю, что такого особенного в тебе. Ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что он произнёс это вслух.
Она кивает и улыбается, выглядя по-настоящему счастливой.
— Хорошо, что у нас полно времени, чтобы с этим разобраться.
Кайло не может отвести от неё взгляда, когда Рей принимается расстёгивать пуговицы на платье, в которое она переоделась после церемонии; член становится всё тверже с каждым дюймом оголённой кожи. Не вяжи девственницу. Нельзя повязать девственницу, думает он, но ведь она — его пара, и там, на самой вершине яиц появляется давление, говорящее о том, что он уже проебал игру. Если бы он был хорошим парнем, он бы не стал трахать её до тех пор, пока не взял бы себя под контроль. Но, само собой, это не тот случай.
— Я нравлюсь тебе, альфа? — спрашивает она, как только платье падает к её ногам. Слова звучат, словно ритуальные, но он чувствует её запах, и понимает, насколько искренне ей хочется услышать ответ. Поэтому он заставляет себя кивнуть.
— Мне встать на колени?
— Нет. — Он сглатывает. — Нет. Я хочу, чтобы ты повернулась.
По внутренней поверхности её бёдер стекает блестящая влажность, сияющая на золоте кожи. Кайло хочет слизать её, хочет посмотреть, как она потечёт сильнее, хочет смешать её удовольствие со своим. Хочет наполнить её до краёв.
— Бен. Что я должна… что мне нужно сделать…
Он качает головой, и только потом понимает, что она его не видит. Поэтому проводит ладонью по её заднице, углубляет пальцы во влажные складочки, удивляясь пухлой мягкости. Вероятно, он должен чувствовать себя порочно, но вместо этого ощущает, будто впервые в жизни обрёл свой смысл. Вот и всё. Я здесь ради этого.
— Наклонись слегка вперёд, руки на стену. Ноги пошире — вот так. — Его голос звучит твёрдо, но нежно, а он чувствует что угодно, но только не это. — Я трахну и укушу тебя, и на этом всё. Всё закончится.
