— Она ещё не забеременела? — спрашивает Лея, когда они разговаривают по телефону. Не в первый раз, и даже не во второй. И это совершенно не бестактно, потому что Рей — не бета и не альфа, и даже такие прогрессивные люди, как мать Кайло, вынуждены рассматривать омег как нечто не намного больше плодовитых роботов с собственными мыслями и чувствами.
— Нет.
Он наблюдает, как она возится с микроволновкой, которая вчера издала странный звук, а потом резко перестала работать. Кайло просто хотел купить новую, но Рей воспротивилась. В иной жизни, она могла бы быть механиком. Инженером.
— Прошло уже пять месяцев, — Лея кажется слегка обеспокоенной. Ну, в этом нет ничего нового.
— Пока нет, — повторяет он.
— А течка у неё была?
Кайло не отвечает.
***
Доктор-альфа снисходительно улыбается Рей и сообщает, что она может подождать в соседней комнате, слева, прямо за дверью. Выражение её лица темнеет, но всё же она спрыгивает со смотрового стола и уходит, по пути коснувшись руки Кайло.
— Нет ничего необычного в том, что перед запечатлением течные циклы омег нерегулярны. Но после, они, как правило, стабилизируются относительно быстро. Обычно в течение нескольких недель. Когда же этого не происходит… — он пожимает плечами, поднимая руки вверх. Кажется, это значит — омежьи тела. — Ей почти двадцать, и в её анализах я не вижу ничего плохого. Очевидно, что в прошлом она недоедала, из-за чего могли возникнуть различные осложнения. Насколько я могу судить, вполне возможно, что у неё никогда не будет течки.
Доктор смотрит на него выжидающе, и Кайло задаётся вопросом, как именно можно на это ответить.
— Само собой, если вы того пожелаете, это веское основание для аннуляции. Это сложно — аннулировать физиологическую связь. Но возможно.
Поднявшись со стула, Кайло кивает доктору в знак прощания.
***
Он покупает ей кресла. Которых у них и так полно, но она, кажется, предпочитает сидеть на любой другой мебели — на столах и шкафах, а иногда, когда он возвращается домой, то ловит её за чтением на ступеньках, а сейчас, сейчас она сидит, по меньшей мере, часа два на этажерке у окна. Глядит на пруд, жуёт нижнюю губу и качает ногой каждую пару минут.
Кайло пялится на неё слишком долго.
— Давай закажем ужин.
Она не оборачивается.
— Ммм. Давай.
— Какие предпочтения?
— Только не итальянскую.
— Ты же любишь итальянскую кухню.
— Мы постоянно её заказываем.
— Не постоянно. Иногда.
— И ты её ненавидишь.
Он не думал, что она заметит. Оттолкнувшись от двери, Кайло подходит ближе к ней.
— Неправда. — Ему она просто не нравится.
— Точно. Она тебе просто не нравится.
Кайло не сказал ей о разговоре с доктором, и теперь задаётся вопросом, не ошибся ли он. Ещё он спрашивает себя, означает ли эта штука — эта сладость между ними — то, что она научилась читать его мысли. Кайло не понимает, где именно заканчивается он и начинается она. И если бы её отобрали у него, он не знает, что бы от него осталось.
— Тогда что мне заказать?
Наконец, отвернувшись от окна, она оборачивается и молча изучает его в течение нескольких минут.
— Ты ненавидишь меня?
Кайло хохочет, и Рей улыбается ему в ответ. Она наклоняется вперёд, хватает края его рубашки и, притянув ближе к себе, прячет лицо в изгибе его шеи. Через несколько мгновений Кайло чувствует, как его кожа становится липкой и мокрой.
— Рей, — вздыхает он, прижимая её к себе. — Рей.
Её голос приглушён плотью и хлопком.
— Скажи, если когда-нибудь возненавидишь меня. Пожалуйста.
Кайло прижимает её ближе к себе и думает о том, какой соней она бывает по утрам. О том, как она застаёт его врасплох, нападая из-за спины; о последнем совершённом ими походе, в который они отправились потому, что она никогда прежде не видела пещер. О её одержимости цветами и о том, как она ласкает себя пальцами, пока отсасывает ему, и об их драках за пульт от телевизора. Он вспоминает о том, что сказал доктор, и недоумевает: вот это, это, это. Как можно аннулировать всё это?
Хотел бы он объяснить. Хотел бы найти правильные слова. Хотел бы вскрыть собственную грудную клетку и показать ей. Он думал, что не способен ни на что, кроме ненависти. До тех пор, пока…
— До тебя, — бормочет он ей в волосы.
***
Прежде чем его шея ломается пополам, Платт орёт, как ребёнок.
***
Её запах поражает его, едва Кайло заходит в дом; аромат не изменился, но стал более интенсивным. Кричащим. До одури ебабельным, даже больше обычного.
И вряд ли бы Кайло задумался об этом, если бы не тот факт, что она выскочила в коридор, едва он запер за собой дверь и активировал сигнализацию. И дело не в том, что в иные дни она не рада его видеть, просто обычно Рей поглощена своими занятиями настолько, что не сразу замечает, как он возвращается с работы. Однако сегодня она почти сбивает его с ног, обнимает за шею и трётся о него, словно котёнок.
— Рей?
— Я скучала по тебе.
Отстранившись, он кладёт ладонь ей на лоб. Она, кажется, немного горячее обычного, но не намного.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
Кивнув, она льнёт к нему, сокращая между ними расстояние.
— Как дела? Как прошёл день?
— Хорошо. Нормально.
