До тебя полностью

Шагая к дому, я оглядел нашу улицу, упиваясь яркостью красок и царящей вокруг жизнью. Когда чуть раньше мне позвонил отец, улица вдруг словно вымерла. Все сделалось мрачным.

Но теперь, глядя на окно Тэйт, в котором горел свет, я чувствовал, как сердце глухо бьется в груди, и буквально парил над землей.

– Эй, думаешь, нас сегодня ждет еще какая-нибудь сценка? – Мэдок обхватил меня рукой за шею, кивнув на соседский дом.

Он намекал на тот эпизод, когда Тэйт разогнала мою вечеринку.

Я улыбнулся, глядя на ее окно.

– Думаю, у нее закончились фокусы.

И мы вошли в притон несовершеннолетних, известный также как мой дом, где царила настоящая вакханалия.

– О боже, ты умеешь целоваться, – выдохнула она, когда я оторвался от ее губ и начал спускаться ниже, к шее.

Эта девушка – она представилась как Сара – была милой, и ее оказалось так легко совратить. Слава богу, никто не пригласил Пайпер, поэтому сегодня я мог спокойно наслаждаться всем, что предлагала мне эта вечеринка.

Мы с этой девушкой укрылись в моей ванной, и я прижал ее к двери, а сам набросился на нее, как ненасытный.

Я ее не знал. Она пришла с кем-то из моих друзей и училась в школе в двух городах отсюда. У нее были мягкие волосы, губы еще мягче, и вела она себя так, будто была неглупой.

До этого я где-то с час методично набирался и наблюдал за тем, как она танцует в своем сексуальном черном платье без бретелек, а потом наконец решился. У меня ушло немного времени, чтобы заманить ее сюда, а покидать это место я не спешил.

Я покрывал поцелуями ее нежную и сладко пахнущую шею, скользя рукой по ее стройному телу. Ее сосок затвердел, когда я коснулся груди, спускаясь к подтянутому животу.

Я погладил ее по бедру, завел руку назад, схватил ее за ягодицу и прижал покрепче к своему паху, целуя медленно и глубоко. На вкус эта девушка оказалась ничего. Она не была пьяна и не курила.

– Я не шлюха, – мягко произнесла она, и я поднял голову и посмотрел на нее.

Ага, к этому я уже привык. Девушки обычно мучились совестью, если были слишком «легкодоступны», как будто существовал какой-то гребаный двойной стандарт: парни могли наслаждаться сексом, а девчонки нет.

А знаете, что хуже всего? Именно девушки и установили этот стандарт. Парни не употребляют термин «шлюха». Мы не судим. Ей не нужно ни в чем меня убеждать.

Она посмотрела на меня задумчиво.

– Я просто… хотела ненадолго забыться.

А потом она опустила глаза, как будто в них я мог прочитать какую-то историю, которой она не хотела делиться. Я понял, что она чувствует. Я тоже не хотел, чтобы кто-то знал про меня.

– Я в этом профи, – заверил я ее. – Иди сюда.

Наши губы снова встретились, и я медленно скользнул рукой между ее ног, забываясь собственными фантазиями. Растворяясь в той истории, которую никто не должен был прочитать.

– Джаред?

Шепчет она мне на ухо, и я хочу укутаться ее голосом.

– Джаред? – Она берет мою руку и направляет ее между своих бедер, туда, где горячо. – Ты чувствуешь меня?

Боже, в ее шепоте слышится отчаяние. Она говорит хрипло, едва дыша, словно вот-вот утратит контроль и сорвется. Словно тончайшая преграда сдерживает ее желание и слезы: в любой момент она сломается и будет умолять меня прекратить ее мучения. Это желание – просто пытка.

Я открываю глаза и вижу ее голубые, те, что я так надеялся увидеть. Вижу, что она хочет меня. Ее губы дрожат, а лицо блестит из-за проступившего на нем пота. Она – воплощение огня и страсти, она самая прекрасная девушка из всех, кого я встречал.

– Тэйт? – произношу я срывающимся голосом, не веря, что она позволяет мне прикасаться к ней вот так.

– Ты чувствуешь, как я хочу тебя? Тебя. Только тебя, – произносит она и прижимается лбом к моему подбородку. Я закрываю глаза, моя кровь бурлит от потребности остаться в этом моменте навсегда.

По коже словно пробегает электрический ток, когда она кладет руку мне на джинсы, на член, который невозможно уложить в ее присутствии.