<p>Пенелопа Дуглас</p><p><strong>Соперник. Бонусные материалы</strong></p><p><strong>Бонусные и удаленные сцены</strong></p><p><strong>Бонусная сцена: Утро после.</strong></p>Я завожу руку за спину, подхватываю простыни, собравшиеся у меня на талии, накидываю их поверх наших голов, блокируя бледный свет луны, падающий на ее лицо. Она такая красивая.
– Зачем ты это сделал? – спрашивает Фэллон; явное беспокойство слышится в ее слабом голосе.
– Чтобы ты видела только меня.
Не дав ей шанса ответить, накрываю ее тело своим, целую в губы. Она стонет и крепче сжимает бедрами мою талию. Я дышу ею, ощущаю ее запах и вкус. Мы все еще в джинсах, но мне безразлично, насколько далеко зайдет дело, лишь бы Фэллон не прекратила то, что происходит сейчас. Даже если мы больше ничего не сделаем сегодня.
Безумие просто. Поверить не могу, что все происходит в действительности. Более того? Поверить не могу, что это настолько приятно. Фэллон смотрит на меня по-другому, и мне это нравится.
Она то и дело оглядывается по сторонам, ее обеспокоенные глаза и поверхностные вздохи, вероятно, спровоцированы тысячей разных голосов, утверждающих, что то, чем мы занимаемся – неправильно, но это не так. Нет ощущения, будто мы поступаем неправильно. Поэтому я укрыл нас простыней.
Мы не в ее спальне. Моя комната не находится через коридор напротив. Спальня наших гребанных родителей не расположена шестью дверями дальше. Мы просто узнаем друг друга в первый раз. Без их дерьма. Она и я. Фэллон и Мэдок. Больше никого.
Я прислоняюсь лбом к ее лбу, обхватываю ее лицо ладонями, провожу пальцем по кольцу в губе.
Грудь Фэллон резко вздымается и опадает.
– Мэдок, – сдавленно произносит она. – Я…
– Шшш. – Я приподнимаю голову и опираюсь на одну руку. – Смотри на меня, ладно?
Ее тревожный взгляд встречается с моим, она обхватывает руками мою талию.
– Это ощущается правильно, разве не так? – спрашиваю, стараясь успокоить Фэллон, и провожу тыльной поверхностью пальцев по ее обнаженному животу. – Так хорошо?
Ее тело дрожит под моей рукой. Я запускаю ладонь под ее задницу, крепко прижимаю к себе.
– Не останавливай нас, – шепчу я, снова прислоняясь лбом к ее лбу. – Ты это начала. Пожалуйста, не останавливайся теперь.
– Я… – Она сглатывает. – Мэдок, я… Я боюсь.
Улыбаюсь сам себе.
– Я тоже, – признаюсь. – Но сейчас хочу быть только здесь, больше нигде.
