До тебя полностью

А в деньгах я нуждался. Отец выжимал из меня наличные каждую неделю, и суммы были немалые. Однако он был умен. Просил денег, но знал меру. Брал достаточно, чтобы я напрягался, но не требовал столько, сколько я не смог бы достать.

– А ты соревнуешься с Лиамом, верно? – спросила Кейси у Мэдока.

Он посмотрел на нее через стол и ухмыльнулся:

– Вряд ли это называется соревнованием. Скорее кастрацией.

– Только будь осторожен, хорошо? – проговорила она с обеспокоенным видом.

Да ладно?

Мэдок подался вперед, уперевшись грудью в спинку стула, и произнес низким и хриплым голосом:

– Кейси? Я смотрю на тебя сейчас и представляю голой.

И я не смог сдержаться. У меня вырвался смешок, а потом я просто затрясся от хохота, опустив лоб на руку.

– Брр! – бросила Кейси с отвращением. Встав, она одернула свою джинсовую юбку и пошла к выходу из столовой, но мы с Мэдоком все никак не могли успокоиться.

Господи, он лучший.

– Кейси, подожди! – крикнул я ей вслед, не особенно стараясь ее вернуть.

Мэдок поднялся, все еще хохоча.

– Кейси, да брось. Я же пошутил.

Но она не повернулась.

И мы продолжали ржать.

Мы с Тэйт несколько раз встречались взглядом в течение дня. Буря в ее глазах превратилась в моросящий дождик, но я решил не задумываться об этом.

Я не мог. Со всем этим дерьмом между нами было покончено. Для нее все закончилось уже давно, а для меня должно закончиться как можно скорее.

Урок кинематографии прошел довольно мирно, но Пенли попросила нас сдвинуть парты в круг, так что я прекрасно видел Тэйт, которая сидела напротив. Время от времени я замечал, что она посматривает на меня, но ее мысли оставались недосягаемы.

Мы только что передвинули парты обратно, и миссис Пенли как раз говорила о монологах, которые нам придется прочитать в течение следующих двух недель. Мне хотелось убраться отсюда поскорее и пойти с Мэдмэном к озеру. В последнее время я совсем забросил бедного пса из-за работы, учебы и вечного отсутствия дома по выходным. Иногда я брал его с собой, когда встречался с Джексом, но обычно мы с Мэдмэном виделись только по ночам, когда он залезал ко мне в кровать.

Я подумал, что надо бы узнать, не хочет ли Тэйт брать его к себе иногда – чтобы парню хватало внимания, – но тут же выбросил эту мысль из головы.

Мы не друзья, и я не буду ее ни о чем спрашивать.

Я заметил, что Тэйт заерзала на стуле, словно прочитав мои мысли, и, взглянув на нее, увидел, что она повернулась и глядит прямо на меня.

Она моргнула, опустила глаза и снова подняла их. В них сквозила печаль, растерянность и что-то еще. Что-то вроде сожаления или отчаяния. Почему она была такой грустной? Я сузил глаза и попытался не смотреть на нее. Мне не нужно знать, что с ней творится.

– Внимание, класс, – заговорила Пенли, по-прежнему не отводя взгляда от листка бумаги, на котором делала пометки. – Не забудьте, что собрание, посвященное борьбе с издевательствами, состоится двадцать девятого числа. Вместо первого урока вы пойдете в…

Рука Тэйт резко взмыла в воздух.

– Миссис Пенли? – перебила она учительницу.

Та подняла глаза:

– Да, Тэйт?

– До конца урока осталось пять минут, – произнесла она вежливо. – Можно я прочитаю свой монолог?

Какого черта?

Этот проект было еще рано сдавать, и все, включая Пенли, вытаращили на нее глаза.

Что она, черт возьми, делает?

– Хм, что ж, я не ожидала, что сегодня придется кого-либо оценивать. Твое эссе готово? – спросила Пенли.

– Нет, эссе я сдам в положенный срок, но мне бы очень хотелось прочитать монолог именно сейчас. Пожалуйста.

Я заскрипел зубами.

– Ладно, – с неохотным вздохом согласилась Пенли. – Если так ты уверена…

Великолепно.

Меньше всего мне сейчас хотелось смотреть на Тэйт или слышать ее голос. Во многом потому, что я знал: мне будет трудно от нее абстрагироваться.

Шум. Пространство. Возможность отвлечься.

Я сполз на стуле, вытянул ноги и скрестил лодыжки. Взяв ручку, стал чертить в тетради трехмерные кубы.

– Я люблю грозу, – начала Тэйт, но я не отрывал взгляда от своих линий. – Гром, ливень, лужи, промокшую обувь. Когда надвигаются тучи, меня охватывает радостное предвкушение.

Я нахмурился. Тэйт любила дождь.

– Все кажется красивее под дождем. Не спрашивайте меня почему. – Она говорила легко и естественно, словно обращалась к другу. – Но в грозу словно открывается иной мир возможностей. Раньше, катаясь на велосипеде по опасным скользким дорогам, я ощущала себя супергероем. Или олимпийским атлетом, преодолевающим тяжелые испытания, чтобы добраться до финиша.

Она сделала паузу, и я оторвал ручку от бумаги, осознав, что снова и снова обвожу по контуру один и тот же квадрат.

– Но даже в солнечные дни, я была тогда еще маленькой, я просыпалась с тем же ощущением трепета. Ты заставлял меня чувствовать радостное предвкушение так же, как симфония грозы. Ты был моей бурей под солнцем, громом в скучном, безоблачном небе.

Подозрение закралось мне в душу, и я стал дышать чаще.

Это не монолог.