Затоплены пути электричек, речные трамвайчики стоят у причалов. Страдает и торговая навигация, старые и низкие парижские мосты прижимаются к воде. Пробки образуются на реке.
Расположенные по берегам музеи – Орсе и особенно Лувр – закрываются в ожидании чрезвычайной ситуации. Даже если экспонаты не пострадают (говорят, что за 72 часа Лувр может быть эвакуирован), придется долго наводить порядок с коммуникациями, лифтами, подземными туннелями, которые обслуживают выставочные залы.
Но зачем нам в такую погоду музеи? Подъем воды на Сене – такое же зрелище для города, как ледоход на Москве-реке или на Неве. У скульптуры Зуава на мосту Альма толпятся съемочные группы. Как известно, по этой фигуре парижане определяют начало наводнения: как только вода коснется ног – внимание! внимание!
Вчера Зуав стоял в реке по попу. Что значит метров шесть воды. Это еще не грозит городу потопом. Настоящий потоп начнется по грудь – с 7,3 метра. Разрушительное наводнение 1910 года, считающееся сейчас образцом речного буйства, поставило рекорд в 8,4 метра. Парижский Зуав в те дни скрывался в воде по плечи.
С одной стороны, все боятся, что Париж превратится в Венецию. С другой – тайно этого ждут, вот будет потеха. На набережной Луи Блерио полиция бессильно наблюдает за тем, как компания молодых людей развлекается, плавая по улице на круглых надувных лодочках. Лезть в воду за молодежью не хочется никому, вызывать катера со спасателями бессмысленно, да и нужны сейчас спасатели не в Париже, а в окрестных городах, многие из которых как раз затоплены по плечи.
Машина, стоящая в воде, сама включает фары и дворники и испуганно машет ими, пока вода не поднимается выше капота. Течение все усиливается, под мостами закручиваются воронки, молодежь решает наконец-то пристать к берегу. Полицейские радостно отбирают у них плавсредства, требуют отправляться домой и, видимо, ждать штрафа за плавание по Сене без руля, ветрил и навигационных документов.
А на мостах стоят люди и, греясь на солнце, любуются паводком, обнимаются, целуются и покупают замочки с ключиками.
Все пешеходные мосты весной увешаны этими амурными замочками. Влюбленные замыкают замок и выбрасывают свои ключи в Сену.
За каждым замочком – страстная пара, любовь до гроба. Когда видишь, кто их цепляет, несколько, правда, разочаровываешься. Когда видишь, что цепляют, – удивляешься.
Одни туристы вешают маленькие латунные замочки, другие, чья любовь огромна, словно море, – велосипедные замчища. Вчера на мосту Искусств я видел висящие на решетке кеды, но, конечно, лучшей любовной жертвой, с моей точки зрения, были аккуратно повязанные на Епископском мосту кружевные трусики.
Интересно, сохраняется ли где-нибудь еще один, третий ключ, чтобы, если появится необходимость, можно было бы вернуться в Париж, отпереть назойливое напоминание о былом и выбросить замок в реку.
Городские власти от этих замочков рыдают навзрыд. И не от умиления. Повсюду висят надписи: «Наши скромные мосты не выдержат вашей огромной любви». Ограждения не рассчитаны на такую тяжесть и время от времени под тяжестью замков натурально падают.
Поэтому, когда замки нарастают, как чешуя гадкого дракона, приезжают специальные люди с кусачками и удаляют наросты. И по всей земле в этот момент просыпаются в постелях пары и смотрят друг на друга с удивлением: «Ты кто такой? Нет, кто ты такая?»
Перед самым новым, 2021-м годом в Американском госпитале в Нёйи умер Пьер Карден. Всего два года не дожил до своего столетия.
Когда я жил в 1-м округе, мне шептали, что все вокруг принадлежит ему. Что, разбогатев на своей моде, он скупил огромное количество парижской недвижимости и теперь стрижет с нее купоны.
Завистники, понятно. Я не очень верил, хотя сам бы стриг, было бы что. Но и вправду вокруг меня были и магазины
В Париже мы с ним несколько раз назначали встречи, которые всё отменялись и отменялись. Месье Карден, даром что отметил тогда 94 года, был в делах как в шелках. В итоге, хотя мы и жили с ним практически на одной улице, мне пришлось ехать к нему к черту на рога в деревушку Лакост в Любероне.
Кстати, в то самое место, где был придуман «Хороший год», – помните фильм с Марион Котийяр и Расселом Кроу?
Здесь, а не в Париже, находилось его королевство, увенчанное замком, в котором жил и работал писатель маркиз де Сад.
Карден купил этот замок на горе, обставил его, словно парк скульптур в ЦДХ, работами знакомых советских художников, ну а потом постепенно скупил все дома и улицы возле замка.
