Все происходит по шаблону: магазин хочет работать ночью или в выходные, работники – за. Профсоюзы и конкуренты – против. Профсоюз аптекарей, например, имеет право определять, какие аптеки и когда работают в режиме дежурных. Всем в очередь, всем по кусочку времени. Полиция и медики получают эти списки на несколько выходных вперед и направляют туда страждущих в случае чего. И вдруг появляются аптеки, открытые не только ежедневно, но, страшно сказать, круглосуточно. Конечно, туда начинают идти покупатели, которым лень разбираться в чехарде дежурных. Профсоюз, лишенный тем самым права разрешать и запрещать, тут же требует конкурентов прикрыть. Им что, больше других надо?
Под давлением профсоюзов прекращает работу в выходные большой магазин «Брикорама». Инструменты, плитка, краска – как раз тот товар, который с особой охотой берут или выбирают в свободные дни. Хозяева возмущаются: «А как же соседские “Леруа Мерлен” и “Касторама”? Пусть тогда тоже закрываются к чертовой матери на воскресенье!» Начинаются демонстрации и пикеты работников «Брикорамы» под лозунгами «Либо все открыты, либо все закрыты». Но под этим требованием видна обида и зависть: почему нам не позволяют сделать то же?
Те, кто хочет, используют любые лазейки в законе, чтобы урвать лишние часы – не отдыха, а работы. Разрешена поздняя торговля в «зонах туристического интереса», и торговцы с Елисейских Полей выдвигают вперед туристов. «Что будет, – говорят они, – если мы закроем Поля и вообще выключим свет? То-то туристы обрадуются». Магазинам разрешено оставаться открытыми по воскресеньям пять раз в год – например, во время распродаж или в рождественские праздники, когда день год кормит. Можно доказать через суд, что на воскресные доходы магазин, а значит, и его персонал живет и здравствует. Так сейчас многие и поступают. По суду добились вечернего расписания для «Сефоры», открыли вновь «Леруа Мерлен» и «Кастораму», но профсоюзам апелляционный суд Парижа – не указ, «осеннее наступление на трудящихся» продолжается.
Конечно, профсоюзников тоже можно понять. Если разрешить работать по воскресеньям и в вечерние часы, одни сделают это добровольно и с удовольствием, других хозяева погонят силой и через не хочу. Выходные и ночные часы хорошо оплачиваются – вдвойне для постоянных сотрудников, в полтора раза – для временных. Соблазн, конечно. Ясно, что люди, которым и так всего хватает, может, и не захотели бы работать в воскресенье. Ни в понедельник, ни во вторник, честно говоря. Но ситуация во Франции сейчас отчетливо не такова, чтобы отдыхать. И вот итог – в XIX веке рабочие под знаменами профсоюзов маршировали против хозяев. В XXI веке рабочие под знаменами хозяев маршируют против профсоюзов.
Париж неузнаваем на летних каникулах. Эти каникулы – совсем не для школьников, а для взрослых людей, отправляющихся в отпуск.
Отпуск неотменим, как армейская служба. Вас сто раз успеют спросить: а где вы были в отпуске? А куда вы любите ездить в отпуск? А куда вы поедете в следующем году? Это не просто любопытство. Это еще и хитрый вопрос, ответ на который ясно обозначит вашу кредитоспособность, вкус и в конечном итоге те позиции, которые вы занимаете в парижском обществе.
Я много раз объяснял, что мне нет смысла ездить в отпуск. Зачем? Когда я жил в Москве, я каждый раз так и норовил отправиться в отпуск в Париж. Так что теперь я всегда живу в отпуске.
Я поздно сообразил, что, отвечая так, я выступаю против самих основ республики.
Парижане отправляются в отпуск, потому что это святое. Право на оплачиваемый отпуск французы получили только в 1936 году из рук социалистического правительства Народного фронта. С тех пор ни один фронт, ни народный, ни антинародный, на отпуск не покушался.
Это свобода, равенство и братство, за это умирали коммунары на баррикадах и рвали шелк лионские ткачи. Эти дни взять – как отдать. Хочешь не хочешь, а надо.
Если ты не уезжаешь в отпуск, с тобой что-то не так. В лучшем случае – интрижка в соседнем квартале, и незачем ехать так далеко, чтобы заниматься тем же самым. Поэтому все только и говорят об отпуске, смакуют его, обсуждают его и театрально прощаются – не как обычно, мимоходом: «До скорого!»
На моей парижской улице закрылись за последнюю неделю три магазина и одна химчистка. Опущенные жалюзи, замки́, запустение. Ветер наметает кучки старых билетов метро, кошка ночует под витринами. Вы думаете, кризис? Ничего подобного – август!
Париж в августе не похож на себя. Все коренные жители усвистели из города – кто на северное побережье, кто на южное, где цена дневного лежака на частных пляжах может достигать в эти дни цены ночи в гостинице.
