Видно же, что приличные люди, любопытные, восторженные, каких раньше здесь было не протолкнуться. И будет не протолкнуться, дай только вирус уйдет, зачем же их гнать. Туризм обеспечивал Франции два миллиона рабочих мест. Сейчас все два миллиона замерли в ужасе, так что любой «гость столицы» – как первая ласточка, хоть и не делает весны.
«Откуда вы?» – расспрашиваю людей, проходящих по площади. Пара из Америки, но живут во Франции. Он финансовый консультант, работает в Лионе, она – домохозяйка. «Я такого Парижа никогда не видел, – говорит муж. – Красота невероятная, ходим одни, никто нас не трогает». В Америку не хотят, считают, что с медициной здесь, если что, все-таки получше. «Можно сдаваться в больницу даже без кредитной карточки в зубах», – говорит жена.
Сюрприз – трое из России. В отличие от американцев, приехали праздновать Восьмое марта на свой страх и риск. Обратные билеты пропали. Но Константин, Ольга и их дочка – настоящие авантюристы: «Мы по водопаду сплавлялись – и ничего, живы остались».
Я произношу в их адрес все, что читал в газетах и в сетях о таких вот безответственных, как они: «Теперь вас надо эвакуировать, выходит?»
Они обижаются. «Не надо нас эвакуировать, – вступает Ольга. – Обойдемся». В посольство они не обращались, зачем штурмовать «вывозные рейсы», судьба как-нибудь вывезет, домой пока не собираются, хотя и не уверены, сработают ли в случае чего их медицинские страховки. Дочка учится по интернету, интернет-то всюду один.
«Мама тоже говорит, что нас считают безответственными. Хорошо, раз мы безответственные, побудем здесь». Виза у Ольги кончается, но для всех, кто уже в стране, их в самом начале карантина автоматически продлили на три месяца, могут продлить еще на три. Деньги пока есть, работы уже нет. «Зато отель сейчас держит почти даром, там маленькая кухня, я готовлю. А как изменится ситуация, вернемся».
Не хочу их пугать, для карантина Монмартр и вправду не худшее место, но я совсем не уверен, что ситуация скоро изменится.
Всю весну парижане провели за закрытой дверью. Хорошо было тем, у кого за дверью был садик, а то и лесок. Не повезло тем, кто остался на карантин в однокомнатной квартире – количество разводов выросло вдвое. Зато многие прошли проверку отношений. Особенно те, кто остались по обе стороны границы.
Вот уже почти год, пока длится эпидемия, мужчины и женщины по обе стороны «санитарного кордона» не могут увидеть друг друга и лечь в постель. Европа открыта внутри шенгенских границ, но граждане России, США, Канады и многих третьих, четвертых и пятых стран лишены возможности приехать во Францию, чтобы встретиться с теми, кого любят. Супругам, невестам и женихам, людям, зарегистрировавшим полноценный брак или имеющим брачный договор, въезд открыт. Но как быть тем, кто поддерживал нежные отношения без всяких там церемоний, церковных или гражданских?
Так жили многие люди: работали в разных странах, строили независимые карьеры и даже не собирались в обозримом будущем съезжаться надолго в какой-либо одной точке. Свобода передвижений, многократные визы позволяли им видеться так часто, как хотелось.
И вдруг они оказались в совершенно незнакомой им ситуации закрытых границ. Так когда-то пару пускали в номер советской гостиницы только при наличии штампа в паспорте. Ну, или за взятку. Здесь, я думаю, тоже дали бы взятку, но непонятно кому давать.
В этом унизительном положении находятся сейчас не только граждане стран, некогда находившихся за железным занавесом, в частности России, но и вполне привилегированные обладатели документов-«вездеходов»: японцы, американцы, южные корейцы, канадцы, австралийцы, израильтяне.
В течение нескольких месяцев международный коллектив
Можно ли этому радоваться? И да и нет. Прежде всего на гипотетическое разрешение могут рассчитывать только партнеры французских и европейских граждан. В число документов и доказательств войдут отнюдь не любовные письма и откровенные селфи, а справки о совместном съеме квартиры, общем счете в банке, свидетельства о рождении общих детей и так далее. Разрешения на посещение будут выдаваться консульствами в порядке общей, и без того выросшей очереди вместе с документами других путешественников, уже имеющих право на въезд в Европу: студентов, специалистов, врачей, а также людей, путешествующих по неотложной семейной надобности со штампом загса.
