Зато в теплые базарные дни здесь красота, бесконечное раздолье и возможность идти вдоль рядов, заглядывая во все лавочки и изнывая от сладкой жалости к себе. Смотри-смотри! И вот это хотелось бы, и вот это, да куда поставишь? Зайца с ярмарочной карусели? Очень хочется. Или настоящую колонку с американской бензозаправки? Еще как. Вещь, в квартире совершенно необходимая. Кончается тем, что ты волочешь к иронически глядящим на тебя таксистам какой-то громоздкий утешительный приз, который в следующее воскресенье продемонстрируешь вежливым гостям. В каждом доме должна быть хотя бы одна безумная вещь с Сент-Уэна, про которую вам с гордостью скажут: «Это я купил на Пюс». При этом вам полагается закатить глаза в восхищении.

Главные покупатели – туристы, новоселы и декораторы в поисках разного интерьерного мяса. Они выбирают зеркала в золоченных барочных или декошных рамах. Золотые зеркала лежат в охапках, как будто санкюлоты только что разграбили зеркальный зал в Версале. Хрустальные люстры вывешивают посреди двора, как охотничьи трофеи.

В антикварной оружейной лавке при въезде на рынок «Поль Бер» выставлена напоказ та воинственная фанфаронистая Франция, которая заработала себе Париж боевых побед: вокзал Аустерлиц, бульвар Севастополь и улицу Одессу. И сдавшая Мец и Седан. Вспоминается старинная шуточка эпохи Франко-прусской войны 1871 года, построенная на созвучии «Седан» и «Ses dents»: «Pourquoi la France a perdu la guerre? Parce qu’elle a perdu Sedan» («Почему Франция проиграла войну? Потому что она растеряла свои зубы»). Вот эти выпавшие зубы здесь и продаются. Пистолеты, шпаги, тесаки, парадная форма и ордена, которые когда-то зарабатывались жизнью, а теперь покупаются за деньги.

Да и сам «Поль Бер», как и соседний «Серпетт», тоже потеряны Францией. Это чужие владения. С 2005 года ими управляет группа недвижимости Grosvenor, принадлежащая Джеральду Кавендишу Гросвенору, шестому герцогу Вестминстерскому. Англичане ликуют на Сент-Уэн.

И Жанны д’Арк на них нет. Потому что рядом, среди бронзы, там, где она в витрине поднимает свое знамя, висит плакатик, мало относящийся к старой Франции. На нем написано: «Здесь говорят по-русски!»

<p>Мы звери, господа́</p>#кладбищесобак #парижскийадрес

В пригород Аньер-сюр-Сен можно попасть через мост Клиши. Это как в Москве двинуться в Химки от Левобережной улицы. Как раз за мостом находится «Кладбище собак» – Le cimetière des chiens. Это одно из старейших в Европе кладбищ домашних животных.

Его основали в 1898-м, выкупив землю, адвокат Жорж Армуа и знаменитая журналистка-феминистка Маргарит Дюран. Бывшая актриса «Комеди Франсез», экстравагантная красавица, гулявшая по Парижу со львом на поводке, она защищала не только женщин, но и их меньших братьев.

При входе погребены знаменитые животные вроде сенбернара Барри, который спас в горах сорок путников и был убит сорок первым, памятник полицейским собакам Доре и Папийону, колонна в честь Мусташа, полкового пса, сопровождавшего в походах Старую гвардию и лапой салютовавшего Наполеону.

Хотя кладбище и называется «собачьим», оно состоит из четырех частей: для собак, для кошек, для птичек и прочих. Среди «прочих» есть бедный кролик, покоящийся под камнем с надписью «Missing you, Bunga», и даже лошадь, принадлежавшая самой Дюран.

Лежат здесь собаки и кошки, сыгравшие роли в кино, но гораздо больше животных, сыгравших главную роль в жизни обычных мужчин и женщин. «Милая Микет», «милый Помпон», «наш маленький Рамзес», «Билл, брат мой», «Станислас: ум и храбрость».

Очень странно видеть на надгробиях котов и собак портреты хозяев. Есть о чем подумать. В совместной жизни с женщиной есть весьма деликатный момент. Не те, о которых вы можете сейчас подумать, а вот конкретно тот, когда ваша подруга неожиданно обращается к вам со словами: «Котик, сделай то-то и еще вот то!» В этот момент у вас раз и навсегда отрастают усы, лапы и хвост, и ничего уже с этим не поделаешь. Не станешь же скандалить: «Птичик, не смей никогда называть меня котиком!»

В Сети женщины делятся между собой тайными именами, которые они дают своим мужьям и приятелям: «Мой любимый терпит все: и Мася, и Кузенька, и Будюнечка, и даже Малыш и Ушастик». «Свинух и Жирдос», – отвечают другие. А третьи признаются, что выбирают стандартные международные «дарлинг» и «лав», потому что это позволяет даже в самых сложных, экстренных случаях не путаться утром в постели.

Дамы, взывающие к национальной идее, предлагают что-то вроде «Князь мой светлый» или «Сокол мой ясный», но это тоже не очень-то работает. Ты думаешь сначала, что это для тех, кто перечитал в детстве «Слова о полку Игореве», но потом попадаешь на форум мусульманских женщин, которые обсуждают, можно ли при родителях упомянуть ласковое прозвище мужа и не равнозначно ли это разгуливанию голой по гостиной.

Перейти на страницу:

Поиск

Все книги серии Русский iностранец

Похожие книги