Уилл громко вздохнул. Я еще никогда не видела его настолько измученным.
– Я могу посадить вас на переднее сиденье, Уилл, если его немного откинуть. А потом мы с Луизой попытаемся вытащить кресло.
– Не хватало только проситься на ручки, – сквозь зубы произнес Уилл.
– Извини, приятель, – сказал Натан. – Но мы с Лу одни не справимся. Эй, Лу, ты посимпатичнее меня. Сходи приведи помощника-другого.
Уилл закрыл глаза, выпятил подбородок, и я побежала к трибунам.
Никогда бы не поверила, что так много людей могут отказаться помочь вытащить инвалидное кресло из грязи, особенно если о помощи просит девушка в миниюбке и мило улыбается. Обычно я сторонюсь незнакомцев, но отчаяние заставило забыть о страхе. Я металась по главной трибуне и просила любителей скачек уделить мне всего пару минут. Они смотрели на меня и мою одежду, как будто я замышляла какую-то каверзу.
«Надо помочь мужчине в инвалидном кресле, – говорила я. – Он немного застрял».
«Мы как раз ждем следующего заезда», – отвечали они. Или: «Извините». Или: «Мне нужно дождаться половины третьего. Мы поставили на эту лошадь кучу денег».
Я подумывала даже привести жокея или двух. Но когда я подошла к ограждению, оказалось, что они еще меньше меня.
Добравшись до парадного круга, я едва сдерживала ярость. Наверное, я уже не улыбалась, а скалила зубы. И наконец – о радость! – обнаружила парней в полосатых рубашках поло. На спинах рубашек было написано: «Последний бой Марки», в руках ребята сжимали банки с пивом. Судя по акценту, они приехали откуда-то с северо-запада, и я ничуть не сомневалась, что последние двадцать четыре часа они не просыхали. При моем приближении они разразились одобрительными криками, и я подавила желание еще раз показать им средний палец.
– Выше нос, детка! У Марки на этих выходных мальчишник, – невнятно пробормотал один из парней, опустив мне на плечо руку размером с окорок.
– Сегодня понедельник. – Я сдержала дрожь и отлепила руку.
– Шутишь? Уже понедельник? – отшатнулся он. – Типа, ты должна поцеловать Марки.
– Вообще-то, я пришла попросить вас о помощи.
– Все, что хочешь, крошка, – похотливо подмигнул он.
Его приятели плавно покачивались вокруг, словно водоросли.
– Нет, правда, вы должны помочь моему другу. На парковке.
– Извини, но я, похоже, не в том состоянии, чтобы кому-то помогать, крошка.
– Эй, там! Следующий заезд, Марки. Ты на него ставил? Кажется, я на него ставил.
Они повернулись к скаковому кругу, уже утратив ко мне интерес. Я обернулась на парковку и увидела сгорбленную фигуру Уилла. Натан тщетно дергал за ручки кресла. Я представила, как возвращаюсь домой и сообщаю родителям Уилла, что мы бросили его ультрадорогое кресло на автомобильной парковке. И тут я увидела татуировку.
– Он солдат, – громко сообщила я. – Бывший солдат.
Один за другим парни повернулись ко мне.
– Его ранили. В Ираке. И мы просто хотели, чтобы он немного развлекся. Но все отказываются помочь. – На мои глаза навернулись слезы.
– Ветеран? Серьезно? Где он?
– На парковке. Я просила кучу народу, но все отказываются помочь.
Кажется, им понадобилась минута или две, чтобы переварить мои слова. Но затем они с изумлением переглянулись.
– Идем, ребята. Мы этого не потерпим.
Пошатываясь, они потянулись за мной. Я слышала, как они восклицают и бормочут:
– Проклятые гражданские… Знали бы они, каково это…
Когда мы подошли, Натан стоял рядом с Уиллом, от холода глубоко вжавшим голову в воротник, хотя Натан накрыл его плечи вторым одеялом.
– Эти любезные джентльмены предложили нам помощь, – сообщила я.
Натан посмотрел на банки с пивом. Вынуждена признать, что разглядеть в них рыцарские латы было очень непросто.
– Куда вы хотите его затащить? – спросил один из парней.
Остальные окружили Уилла, кивая и здороваясь. Кто-то предложил ему пиво, явно не в силах уразуметь, что Уилл не может его взять.
– В конечном итоге в машину, – указал на наш фур гон Натан. – Но для этого нужно дотащить его до трибун, а потом дать задний ход.
– Это лишнее, – хлопнул Натана по спине один из парней. – Мы затащим его прямо в машину, правда, ребята?
Раздался хор одобрительных возгласов. Парни заняли позиции вокруг кресла.
Я тревожно переступила с ноги на ногу.
– Ну, не знаю… тут далеко, – осмелилась я. – А кресло очень тяжелое.
Они были мертвецки пьяны. Некоторые с трудом держали банки с пивом. Один сунул свою банку мне.
– Не волнуйся, крошка. Для брата-солдата – что угодно, правильно, парни?
– Мы не бросим тебя здесь, приятель. Мы своих не бросаем!
Я увидела изумленное лицо Натана и яростно затрясла головой. Уилл, похоже, не был расположен говорить. Он просто выглядел мрачным, а затем, когда мужчины сгрудились вокруг и, крякнув, подняли кресло в воздух, слегка встревоженным.
– Какой полк, крошка?
Я попыталась улыбнуться, роясь в памяти в поисках названий.
– Стрелковый… – ответила я. – Одиннадцатый стрелковый.
– Я не знаю одиннадцатого стрелкового, – удивился другой.
– Это новый полк, – пискнула я. – Сверхсекретный. Расположен в Ираке.
