На столе появился мусс, а вместе с ним большой, завернутый в тонкую бумагу квадратный подарок размером с телефонную книгу.
– Пора дарить подарки? – спросил Патрик. – Вот. Это мой. – Он улыбнулся и положил подарок на середину стола.
Я постаралась улыбнуться в ответ. В конце концов, время для споров было неподходящее.
– Ну же, – сказал папа. – Открывай.
Сначала я открыла их подарок, развернув бумагу аккуратно, чтобы не порвать. Это оказался альбом для фотографий, и на каждой странице был снимок одного года из моей жизни. Я в младенчестве; мы с Триной – серьезные, круглощекие девочки; мой первый день в средней школе – куча заколок и юбка на вырост. Более свежая фотография нас с Патриком, та, на которой я на самом деле посылаю его к черту. И наконец, я в серой юбке – первый день на новой работе. Между страницами лежали рисунки Томаса с нашей семьей и сохраненные мамой письма из школьных поездок с детским почерком и рассказами о днях, проведенных на пляже, пропавшем мороженом и вороватых чайках. Листая альбом, я задержалась лишь на мгновение, когда увидела девушку с длинными темными волосами, откинутыми за спину. Я перевернула страницу.
– Можно посмотреть? – спросил Уилл.
– У нас выдался… не лучший год, – сказала мама, когда я продолжила листать альбом перед Уиллом. – В смысле, все в порядке. Но вы же знаете наши обстоятельства. А потом дедушка увидел днем по телевизору про самодельные подарки, и я подумала, что это будет… ну, знаете… действительно что-то значить.
– Так и есть, мама. – Мои глаза наполнились слезами. – Мне очень нравится. Спасибо.
– Некоторые фотографии выбрал дедушка, – сказала она.
– Очень красиво, – произнес Уилл.
– Мне нравится, – повторила я.
В жизни не видела ничего печальнее, чем взгляды бесконечного облегчения, которыми обменялись мама и папа.
– Я следующий. – Патрик подвинул коробочку через стол. Я медленно открыла ее, на мгновение неясно испугавшись, что это может оказаться обручальное кольцо. Я была не готова. Я еще даже не вполне осознала, что заполучила собственную комнату. Открыв коробочку, я увидела на темно-синем бархате тонкую золотую цепочку с маленьким кулоном-звездочкой. Очень мило, нежно и совершенно не в моем стиле. Я никогда не носила подобные украшения.
Я смотрела на кулон и пыталась придумать, что сказать.
– Какая прелесть, – произнесла я, когда Патрик наклонился через стол и застегнул цепочку на моей шее.
– Рад, что тебе понравилось. – Патрик поцеловал меня в губы. Честное слово, он никогда раньше не целовал меня так – на глазах у родителей.
Уилл невозмутимо наблюдал за мной.
– Что ж, думаю, пора приступить к десерту, – сказал папа. – Пока в комнате не стало слишком жарко. – Он громко рассмеялся над собственной шуткой. Шампанское безмерно подняло его дух.
– У меня тоже есть кое-что для вас в сумке, – тихо сказал Уилл. – На спинке кресла. В оранжевой обертке.
Я достала подарок из рюкзака Уилла.
Мама замерла с сервировочной ложкой в руке.
– Вы купили Лу подарок, Уилл? Это так мило с вашей стороны. Правда, это мило, Бернард?
– Несомненно.
На оберточной бумаге красовались разноцветные китайские кимоно. Я с первого взгляда поняла, что сохраню ее. Возможно, даже сошью что-нибудь по рисунку. Я сняла ленточку и на время отложила в сторону. Развернула оберточную бумагу, затем папиросную и увидела нечто подозрительно знакомое в черную и желтую полоску.
Я достала ткань из свертка, и в моих руках оказались две пары черно-желтых колготок. Взрослого размера, плотные, из такой мягкой шерсти, что они чуть не выскользнули из моих пальцев.
– Поверить не могу, – засмеялась я от радости и неожиданности. – О боже! Где вы их взяли?
– Их сделали на заказ. Кстати, я проинструктировал мастерицу с помощью своей новенькой программы распознавания речи.
– Колготки? – хором произнесли папа с Патриком.
– Лучшие колготки на свете.
Мать вгляделась в колготки:
– Послушай, Луиза, я совершенно уверена, что у тебя были точно такие же в раннем детстве.
Мы с Уиллом переглянулись.
С моего лица не сходила улыбка.
– Я хочу надеть их немедленно, – заявила я.
– Боже праведный, она будет выглядеть как Макс Уолл[52] в пчелином улье, – качая головой, заметил папа.
– Да ладно, Бернард, у нее день рождения. Пусть надевает что хочет.
Я выбежала из комнаты и натянула дурацкие колготки в коридоре. Вытянула носок, любуясь ими. Я никогда еще не была так счастлива, получив подарок.
Я вернулась в гостиную. Уилл одобрительно хмыкнул. Дедушка хлопнул ладонями по столу. Мама и папа расхохотались. Патрик просто смотрел.
– Не могу выразить словами, как они мне нравятся, – сказала я. – Спасибо. Спасибо. – Я протянула руку и коснулась его плеча. – Правда.
– Там еще открытка, – сказал он. – Прочтете ее как-нибудь потом.
Родители устроили большую суматоху вокруг Уилла, когда он уходил.
Захмелевший папа неустанно благодарил его за предоставленную мне работу и зазывал в гости.
– Если меня сократят, может, загляну на огонек и по смотрим футбол, – добавил он.
– С удовольствием, – ответил Уилл, хотя я ни разу не видела, чтобы он смотрел футбольный матч.
