— Аня, а Илья Валентинович тут? — аккуратно спрашиваю.
— Тут, куда ж он денется, еще со вчерашнего дня. Ночевал тоже тут. Уставший и очень занятой чем-то. Все нормально, не дует?
— Нет не больно, — отвечаю оценив свое состояние.
И вновь остаюсь одна.
Достаю телефон из-под подушки и в который раз листаю ленту новостей. Звоню по тому номеру, но в ответ слышу механический бездушный голос.
Прикрываю глаза в попытке сдержать подкатившие рыдания. Дышу глубоко и пытаюсь вспомнить что-то отвлекающее…
Но вздрагиваю когда ощущаю чье-то присутствие рядом и руки у себя на сгибе локтя.
Резко открываю глаза. Илья.
Молча смотрю на него. Проверяет капельницу, закручивает колесико и вынимает иглу из моей вены, пластырь сверху.
— Спасибо, — сиплю в ответ.
— Ляль, ты как? Почему ничего не поела? Давай вместе поедим? А то уже обед скоро, а ты…
— Илья, — обрываю его, — Скажи ты знаешь что-то про папу? Умоляю тебя, — ловлю его за руку, пока он рядом с тумбочкой кружит, срывая крышки с упаковок еды.
— Ляль, мы с тобой сейчас будем кушать и я все расскажу, хорошо?
Я с облегчением выдыхаю. Ведь если бы плохо было, то он не был таким спокойным, не смотрел в мои глаза так отрыто и честно. И не предлагал бы вместе позавтракать. Ну вот точно!
—Да, хорошо, — соглашаюсь и мой желудок тоже, его сигнал даже Илья слышит.
Он садится рядом на кровать, придвигает тумбочку и выдвигает у нее столешницу вперед, преобразуя из нее столик. Ставит на нее йогурт, кашу, чай. И достает из кармана маленькую шоколадку.
— Ешь, и я наблюдаю за тем как ты ешь, Оля. — тоном врача проговаривает и смотрит пристально на меня. Протягивает ложку и контейнер с кашей. — Вся информация только после завтрака.
Он берет стаканчик с кофе, отдельно себе принес? Я даже не заметила и запах не услышала.
Активно уплетаю кашу. Беру бутерброд с сыром. Ем. Наплевав на то что там обычный хлеб. Я ем! Все, что угодно съесть готова. А Илья напротив не сводит с меня внимательных глаз.
Пьет один кофе.
— Возьми, — достаю и протягиваю ему еще один бутерброд. — Мне девочки сегодня с утра принесли.
Мы едим в тишине. И у меня есть время чтобы насмотреться на этого мужчину. Вот так близко и … наедине.
У него уставшие, покрасневшие глаза с лопнувшими капиллярами. Он оброс и трехдневная щетина торчит в разные стороны непослушными каштановыми колючками.
Между бровей складка будто увеличилась, такое бывает когда человек много хмурится.
— Я все, — выдаю когда мой желудок полон. — В меня уже не лезет.
Ерзаю в нетерпеливом волнении на кровати в ожидании его расказа. Но Илья н спешит. Доедает свой бутерброд, допивает кофе, аккуратно убирает столик обратно и выкидывает упаковки в урну.
— Ты не хочешь мне говорить? — спрашиваю не выдержав.
— Ляль, на самом деле мне пока тебе нечего рассказать. Я жду звонка от своего приятеля. И уже по той информации которую он сообщит мы начнем действовать.
— Но ты знаешь. Что там с папой, да? Ты знаешь…— вскакиваю с кровати и схватив Илью за руки внимательно смотрю в его глаза. — Ну скажи мне Илья… — слезы вновь глаза застилают.
— Не плачь Ляль, — вытирает мои щеки нежно пальцами, — Папа твой ранен, но я сделаю все, что бы он вернулся домой побыстрее.
Глава 50. Мысли.
Оля.
Мое сердце с ритма сбивается и ладони потеют от стресса и нервов.
— Как ранен… — шепчу и всхлипываю, Илья меня обнимает в утешающих объятьях. — Папочка мой милый… у него… сердце уже… — между всхлипами пытаюсь говорить, — и он… на таблетках.
— Ляль, я жду новостей оттуда где он. Для тебя сейчас важно и для него важно, чтобы ты была сильной и не расклеивалась. — бодрым голосом меня поддерживает.
— Папа всегда говорит чтобы я была стойкой. Илья, - задираю голову и на него смотрю, — Илья… я не могу крестному дозвониться. Он куда -то уехал тоже. Он бы мне смог что-то сообщить. И я очень переживаю за них. За папу. Он же мой родной и единственный.
Он смотрит на меня внимательно и участливо. Вытирает мои щеки вновь и вновь и успокаивающе качает на руках как маленькую девочку. Прижимается потом подбородком к моей макушке.
— Ляль все хорошо будет, верь мне. Наши там и все решат. Связи нет, потому что вышка пострадала. А если бы что-то плохое случилось, трубили бы во всех новостях.
Я активно киваю молча и вновь к его груди прижимаюсь, вдыхая его запах и ощущая его поддержку.
Илья убирает остатки нашей трапезы и садится напротив на стул. Я на него смотрю и мы молчим.
— Отдохни Оль. Попробуй уснуть. — А сам еле держится.
