— Вот ты где, — сильные руки перехватывают меня за талию уже на пути к парковке.
Илья.
— Что за грусть Ляль? Слезы? — озадаченно на меня смотрит.
— Да так… — неоднозначно отвечаю, без подробностей, — Просто настроение такое.
— Точно? — хмуря брови переспрашивает.
— Да. Сейчас домой поеду, устала.
— Эх, с тобой хочу, — поджимает губы. — Увидимся теперь тольк завтра вечером.
У него сегодня ночное дежурство. И когда он поедет домой, я только приступлю к работе. И да… грустно, когда графики не совпадают. В нашей реальности видеться совсем часто не получается.
Да и кто мы друг другу? Любовники. Весь мой ответ потому что другого у меня нет. И спрашивать у Ильи я боюсь. Пусть все течет своим чередом. Он молчит как баран. Но каждую свободную ночь от дежурств мы проводим вместе. У меня. К себе он не зовет. Я не напрашиваюсь.
Меня все бесит. Вот точно! Сцепив зубы стараюсь натянуть на свое лицо благодушную улыбку.
— Завтра увидимся, — целую его в уголок губ, но этот жадный мужчина притягивает меня к себе в плотную и углубляет поцелуй.
— Пока, — Отдышавшись уезжаю домой. Есть мороженное вместе со Светой. Нам точно есть о чем поговорить.
Туманов.
Задумчиво кручу шариковую ручку между пальцами. Работы валом, но она бумажная и мне пиздец как не хочется ее делать.
— Илья Валентинович, зайдите в седьмую палату, — зовет Анна, тихо постучав в ординаторскую.
Ну вот и спасение от бумаг.
Ближе к ночи, когда коридоры отделения пустеют и пациенты готовятся ко сну, я иду за кофе.
— Нажмите на американо, пожалуйста, — голос за спиной и купюра возле моего носа. Оборачиваюсь.
— Пожалуйста, — достаю стаканчик из автомата и передаю его отцу Ляльки.
Да. Прискакал на костылях за кофе. Пока нет дочери рядом. А кофе ему не желательно из-за проблем с давлением. Амосов строго настрого запретил. Может он и покуривает украдкой? В оконце своей палаты? А Лялька места себе не находит.
— Туманов, — отпивает глоток кипяточного кофе, даже не морщится. Кремень, блять.
— Илья, — протягиваю ему руку.
— Валера, — протягивает мне свою.
Здороваемся или знакомимся, хрен пойми. Ситуация так себе. Этот полкан точно не дурак и скорее всего знает про меня и его дочь. И я не сам к нему пришел с разговором. А мы вот так вот встретились. У автомата с кофе. Пиздец, это днище. И что я должен ему сказать? Простите, но у меня с вашей дочерью… что? Вот что?
Он смотрит на меня не моргая даже. Глазами так похожими на Олины… отпивает кофе и ждет.
Ну вот не так я представлял наш разговор. Так, ладно.
— Я вас до палаты провожу.
— Ну пойдем. Илья… Валентинович.
Глава 59. Тесть, негде сесть.
Туманов.
— Проходите, Илья Валентинович, — полкан отворяет дверь своей палаты, приглашая зайти.
Ладно. Я понимал, что разговора, именно сейчас, не избежать. Просто планировал, что он произойдет в другом месте и при других обстоятельствах. Больница такое себе… для беседы между нами…
Валера ковыляет до кровати, аккуратно ставит костыли и приземляется на матрас, выдыхая от облегчения. Устал - делаю вывод, не просто так он тусил возле автомата. Меня сторожил? Чекист…
Мысленно ухмыляюсь своим выводам. Я бы на его месте еще на подлете, таким ухажерам как я, бубенцы отстреливал.
— Я хотел бы тебя поблагодарить, — начинает Валера, — За то, что я оказался тут. — Откашливается. А я в ахере пребываю. — Если бы не тот экстренный борт, остался бы я без ноги как минимум. Спасибо, — протягивает мне руку для рукопожатия, я свою в ответ.
И жмет так крепко, затЯжно. И глаз внимательных с меня не сводит. Будто нутро наружу мое выворачивает и трясет им, проверяя, что же вывалится из карманов.
Знаю я натуру таких полканов. Плавали, видели. И по их безэмоциональным лицам прочесть что-то, да никогда! Умело носить маски отстраненности их учат еще в звании лейтенанта.
— … Олег Альбертович сегодня заходил и интересовался как я себя чувствую. Кардиолог тоже заходит. Еще мне предложили программу реабилитации в вашем чудесном центре. Дочь вот… не отходит от меня. И каждый из врачей мне так или иначе называл фамилию Туманов.
Теперь мне становится ясно откуда он узнал. Вот мужики дают. Придурки.
— Я рад, что все так сложилось, — даю сухой ответ, — Реабилитация у нас действительно на уровне. Не отказывайтесь от нее. — максимально обтекаемо лавирую в том, что говорю.
— Но у меня возник другой вопрос, Илья Валентинович, — делает паузу, давая мне возможность додумать его продолжение, и даже мой копчик понимает суть, — Почему гинеколог так обеспокоился мною? Неужели моя дочь, ваш ординатор, проела вам мозг, что вы решили поднять столько связей? Или она затопила слезами все этажи? — прищурившись, заканчивает.
— Нет, — помедлив, — Ваша дочь стойкая и сильная. О ее проблеме знали единицы.
— И вы в том числе, верно?
— Да.
— Вы всем так помогаете, Илья Валентинович? — и смотрит так… дыру во мне сверлит.
— Нет. Только тем, кто мне дорог.
— И моя дочь вам так дорога?
