Он знает, что должен найти свою возлюбленную, но… не помнит, кто она. Раненый солдат потерял всё, даже своё прошлое. Только в снах мелькают обрывки прежней жизни… Он стремится вернуться домой, но позволит ли это сломленный разум? И будет ли она все еще ждать его? Мэделин Брайт и Люк Деверо встретились в Бомбее в канун 1914 года и полюбили друг друга на всю жизнь. Чужие в чужом мире, они мечтают вернуться в Англию, слепо веря, что ничто не может встать между ними, даже неодобрение матери Мэдди, холодной светской львицы. Но надвигается война, и у Люка, как у многих других мужчин, нет иного выбора, кроме как идти сражаться и сгинуть на поле боя. Мэдди получает похоронку… но молодая женщина все же цепляется за обещание, которое дал ей Люк: они обязательно снова встретятся в Бомбее… «До встречи в Бомбее» — история неутолимой любви, семейных тайн и предательства на фоне красочного мира колониальной Индии. 16+
Бомбей, 1913 год. Мэдди Брайт провела детство и юность в Англии. Она хотела бы остаться на родине и работать учительницей, но ее мечтам не суждено осуществиться — девушка вынуждена вернуться к родителям в колониальную Индию. Мэдди счастлива видеть отца, но ни климат, ни холодная отстраненная мать, ни местное общество не радуют ее, пока ровно в полночь на новогодней вечеринке она не замечает незнакомца в льняном пиджаке… С этой минуты жизнь Мэдди подчинена лишь любви: неистовой, безудержной. После свадьбы они с Люком (так зовут ее избранника) собираются вернуться в Англию и поселиться в семейном домике у Канала. Уже куплены билеты на пароход… Но все планы рушит война: муж Мэдди отправляется на фронт, а она остается его ждать. Одна, в Бомбее…
У меня никак не получается вспомнить, какой сейчас год. Я стараюсь что есть сил, но так и не могу понять, сколько времени нахожусь в доме престарелых. Эта больница — пристанище для стариков, немощных, забытых… и забывчивых. Я попросил сестру — молоденькую женщину с веснушчатым лицом и тихим голосом — подсказать мне, но она не ответила. Сказала, что я снова разволнуюсь, а для меня это вредно, и вообще, дескать, время не имеет значения. Но мне кажется — еще как имеет. Видите ли, я не сомневаюсь, что живу здесь уже слишком давно. У меня ужасное чувство, что я провел тут долгие-долгие годы.
Я знаю, что оказался здесь в 1915 году. По крайней мере, помню хоть это. Я записал дату в книжечке, которую мне тогда подарили. Записную книжку в кожаном переплете вручил мне во время первого сеанса доктор Арнольд, чтобы я записывал туда все, что не в силах удержать моя поврежденная память. «Все, что с вами происходит, — напутствовал меня врач, — сразу же заносите сюда».
Эти слова мне почему-то запомнились. Хоть я столько всего позабывал, его голос слышу как сейчас, вижу пылающий камин в его кабинете, чувствую жар огня, будто сижу прямо перед ним, и кожу под синей пижамой покалывает от тепла. «Смотрите на прошлое, как на мозаику-головоломку, — продолжил доктор, — которую вам нужно собрать. Старайтесь не упустить ни кусочка».
Я уже давно не видел Арнольда. И не могу припомнить, когда и почему прекратились наши встречи. Возможно, он сдался, так и не разгадав мою загадку.
Но я ни за что не позволю себе сдаться.
Сегодня утром после чая я внезапно уснул. Такое порой случается. Я никогда не противлюсь этому. Сны — это все, что у меня осталось от того мира, частью которого я, несомненно, когда-то являлся. Тот мир — теплый, светлый и цветной. Он был наполнен жизнью. Я смутно припоминаю разгар вечеринки на берегу моря. Ничего общего со здешними пресными мероприятиями с канапе, разбавленным спиртным и отсыревшими крекерами. Там было шумно и многолюдно. Играл регтайм-бэнд.
В стороне от всеобщего веселья виднеется силуэт женщины в шелковом платье. Она стоит ко мне спиной, едва касаясь спинки стула затянутыми в перчатку кончиками пальцев.
Это была ты. Я уверен, что это ты.
Закатное небо над головой, казалось, было озарено гигантским взрывом. Я наблюдал, как ты смотришь вверх, любовался изгибом твоей шеи, ждал, когда же ты повернешься и заметишь меня. Что-то — может быть, память? — подсказывало, что ты так сделаешь.
Ночь наполнилась аплодисментами, первыми аккордами незнакомой песни, а я все ждал.
Ты медленно опустила голову. Подбородок над обнаженным плечом. Очертания скулы.
Я затаил дыхание. Сидя в кресле и видя сон, перестал дышать.
Проснувшись, как бывает всякий раз, прежде чем я успеваю хоть мельком увидеть твое лицо, я почувствовал на щеках слезы.
Не помню, как ты выглядишь, но уверен, что, увидев тебя, тут же узнаю. Ты, несомненно, прекрасна. Хочется думать, что однажды мы были счастливы вместе. Мы были красивой парой. Я убеждаю себя, что нас когда-то связывала любовь, а возможно, семья и дети… Но теперь я здесь, старый и одинокий, а тебя нет рядом, и я понятия не имею, как все это случилось.
Всё, что мне нужно, — вернуться к тебе, но эта возможность тает с каждым днем. Несмотря на то что мне часто снятся эти сны и я терпеливо жду, что мой поврежденный разум подкинет хоть малейшую зацепку, которая приведет меня к тебе — первую букву твоего имени, название места, хоть какую-то мелочь, — ничего не происходит. Мне неведомо, откуда ты, кем ты мне приходишься и жива ли. Час за часом каждый божий день я изо всех сил стараюсь вспомнить, но порой забываю даже о том, как пытаюсь воскресить в памяти твое имя.
За все эти безумно долгие годы у меня так и не появилось представления о том, где я побывал, какие повороты судьбы разлучили нас, почему в 1915 году я оказался в больнице.
И кто же я вообще?
