Александр, сотканный рукой самой Тьмы меж звёзд, вальяжно восседает на троне. От него веет полынью, бузиной да волчьим лыком, а наколдованный ею мороз лишь обостряет все эти запахи, делая чуть ли не въедливыми. Маленькими заточками, метающимися в воздухе и оставляющими кровавые зарубки. Обратная сторона приятных демонстраций силы.
Его глаза загораются тёмным, древним огнём, на лице расплывается ленивая улыбка. Всё, что она так ненавидит. Звенящую во всех смыслах тишину разбавляет лишь слабый стук его сердца. Рубит, точнее.
— Оно было готово биться за нас двоих, пока ты не воткнула в него сталь.
Кощей спускается по ступеням обманчиво спокойно и медленно, постукивая по левой части рёберной клетки. С той же грацией преодолевает расстояние, их разделяющее, с той же уступчивостью заключает сделки с теми, кого не спасти, с теми, кто сейчас переступает через Калинов мост. Их шаги слышны и тут. Отчётливо. Самая приятная песня.
— Ты предал меня раньше, лживый трус, — парирует ни чуть не сбитая с толку Алина, хотя будь в ней кровь, она бы стыла в жилах.
— Для Богини смерти твои глаза подозрительно горячи. Как всегда не терпится полакомиться ещё одной душой. Но, жизнь моя, не страшись. Прикоснешься к губам, и, будь уверена, хладны, как лёд, они не станут.
Тёплые пальцы Кощея очерчивают её скулу, ложатся на открытую шею властно и по-собственнически. Жест ласки. Жест, полосующий по нутру зазубренным оружием. Жест, толкающий в прорубь прошлого, поделенного на двоих.
— Не морочь мне голову.
Прежде чем он делает попытку притянуть её, столкнуться губами и сбить все ориентиры, Морана отбрасывает его руку. Ни трупных пятен, ни окоченения, ни остекленевшего взгляда. Неприступный. Запрещённый. Прореха её мироздания. Эту улыбку хочется впечать ему кровавым месивом обратно в глотку, и только напоминание себе самой, что равнодушие — лучшее оружие, не даёт забыться и накинуться по-смертному с кулаками.
— Я думал, морок больше по твоей части, — спрятав лукавую улыбку в уголках губ, отвечает Его Бессмертное Величество.
— Твоё бессмертие — насмешка Богов надо мной, но, будь уверен, однажды я найду лазейку и мой поцелуй подарит тебе долгожданное забвение, — Алина считает, что обращение «жизнь моя» тоже насмешка, но от него, а не от Богов.
— Тебе нет необходимости ждать вечности подряд, чтобы отбросить глупые амбиции и принять простую истину.
— Это какую же? — хищно прищуривается Алина.
— Что видеть меня своим супругом ты хочешь больше, чем ещё одной мёртвой марионеткой.
— Мёртвые марионетки в тысячи раз лучше монстров, срывающихся с поводка.
— Поводок был по обе стороны… Алина, — ласково напоминает Кощей.
— Продолжай убеждать себя… Александр.
Их контрастные короны приветливо перемигиваются, инкрустированные драгоценными камнями, а что-то внутри тоскливо сжимается. Больше никто в мире — ни в Яви, ни в Нави — не знает их имён. Имён, данных при рождении, а не титулов, выбранных после смерти.
========== про сделки с дьяволами, или бывшими жёнами ==========
Комментарий к про сделки с дьяволами, или бывшими жёнами
Время аушек по пиратам Карибского моря!!
— Капитан!
Алина резко обернулась, выбеленные волосы, заплетенные в замысловатые косы, хлестнули по лицу, а затем вокруг шеи плотно сомкнулась цепь, соединяющая кандалы на руках узника. Холеные, длинные пальцы. Пальцы аристократа. Алина слишком хорошо их знала. Она прикрыла глаза, выругавшись сквозь плотно стиснутые зубы. За спиной высился мужской силуэт, вся её команда замерла в осоловелом оцепенении. В воздух были подняты и пистолеты, и загнутые мечи, и другие цепи.
— Теряешь хватку, моя милая, — прошелестел голос Дарклинга в считанных сантиметрах от её уха. Скрипела палуба и завывал ветер, обещая страшную бурю (такая же, если не хуже, разворачивалась у неё в груди).
— Скучаешь по театру, устраивая балаган на моём судне?
От него пахло грязными крысами и крепким ромом, кандалы оставили уродливые следы кольц на запястьях, а белки глаз были полны красных ленточек. Она знала, как он здесь очутился, ждала с замиранием сердца, что Дарклинг придёт отомстить, но он явился только сейчас. И этот визит был хуже - Дейви Джонса в тысячи раз.
— Ты выкрала это судно у меня из-под носа.
— Что в очередной раз доказывает, что хватку теряешь ты, а не я, — самодовольно ухмыльнулась Алина, оценивая обстановку и заговаривая зубы бывшему мужу. — Уже нашёл способ жить вечно? Запечатал вырезанное из груди сердце в каком-нибудь сундучке?
Её люди недоуменно переглядывались, не зная, что и предпринять. Они ничего не знали о прошлом их капитана.
— Нож всегда был в твоей руке, Алина.
— Что ж, не буду изменять традициям, — сыграв на чужих — зиждившихся где-то на дне, определённо, морском, — чувствах, зная, что в случае чего, Александр без труда переломит ей шею голыми руками, она вывернулась из хватки и поднесла острие кинжала прямо к его дернувшемуся горлу. Цепь у основания позвоночника натянулась, вынуждая впечататься ему в грудь.
