С самого начала Афонсу считал конспирацию чепухой. Он нарушал порядок конспирации часто: сегодня не побрился, завтра сорвал кизил, затем поехал не тем транспортом. Вскоре такое поведение стало для него нормой.
Афонсу так хотел убедиться в любви Марии, что, несмотря на слова Важа, не считал дело ясным. Наверняка кто-то влюбился в Марию и мешает им быть вместе. Может, это сам Важ?
Афонсу настойчиво пытался увидеться с Марией. Тогда Важ произнес эти жестокие слова:
— Товарищ Мария сказала, что у нее нет никакого желания встречаться с тобой.
Все смешалось в голове Афонсу. Чужим голосом он поинтересовался, знает ли Мария о его положении кадрового работника.
— Да, знает, — строго ответил Важ.
Перешли к другому вопросу. На все вопросы Важа Афонсу отвечал скороговоркой, нетерпеливо подергивая плечом и некстати улыбаясь.
В этот день он избегал соблюдения всех конспиративных «пустяков». Идя в магазин, не почистил ботинки, не причесался и не привел себя в порядок. Вместо того чтобы идти пешком на станцию, сел в автобус, потом ехал на поезде, в котором ехать не рекомендовалось: агенты ПИДЕ часто устраивали в нем проверки.
Потом сошел на центральном вокзале Лиссабона. Сел в трамвай и сошел на остановке у своего дома.
«Вот я и здесь, — думал он дома, ложась на кровать. — Все так просто, ничего не надо усложнять».
Ночью он спал плохо, а весь следующий день испытывал тяжелое чувство тоски и одиночества. Самое тяжелое в жизни партийного работника — одиночество, он начал это понимать. Для товарищей важна только работа, забота о «пустяках», постоянная критика и проверка. От них не услышишь и слова о личном, для них главное — дело. Раньше была надежда встретиться с Марией и сделать ее своей подругой. О, тогда бы его жизнь стала сплошной радостью! Но этой мечте конец. Мария не желает встречаться с ним. Нет, это невозможно! Она добрая и серьезная, она не могла сказать этого.
Следующие дни он вспоминал семью, особенно мать. Только теперь он подумал о страданиях матери, которые причинил ей своим отъездом и молчанием. Через несколько дней он решил провести ночь в родном доме, благо находился в тех местах. «Гостиница вещь ненадежная. Лучше пойти к себе домой. А явочной квартиры, где можно спокойно провести ночь, я не знаю», — думал он. И пошел домой.
Объятия, ласки, упреки растрогали до слез.
После этого он еще несколько раз наведывался домой.
Когда Фиалью назначил ему местом встречи с Важем железнодорожную станцию, Афонсу, вместо того чтобы следовать инструкции товарища, переночевал дома и проделал путь до места пешком. Почему он соврал Важу, будто приехал на поезде? В отношении «пустяков» и нелепых решений у него была своя философия: «Можно уклониться от их выполнения, главное, чтобы товарищи не знали и не было вреда для дела».
После истории с черным автомобилем он впервые задумался. Но не о своих просчетах, а о возможности рано или поздно быть арестованным. Думая об этом, он закрывал глаза, старался забыть все: мечты, разочарования, свою философию, свой обман товарищей.
Он делал все: брался за любую работу, ходил на встречи за многие километры пешком, не жаловался на голод и холод. Лишь «пустяков» конспирации не соблюдал, не мог себя заставить.
Фиалью и Афонсу стояли у километрового столба.
— Ты должен будешь сходить за материалами, — говорил Фиалью. — Но не ходи туда, не проверив, есть ли знак на этом месте. Если на столбе метка — идти не надо. Если знака не будет — иди. В любом случае встречаемся этой ночью.
Ночью они встретились, и Афонсу сообщил, что в указанном месте нет никаких материалов.
— Как так? — воскликнул Фиалью. — Ты забыл о знаке?
Каждый раз, когда его спрашивали о подобных вещах, Афонсу оправдывался, не успев даже обдумать свой ответ.
— Я не видел никакого знака, друг. Посмотри, я истратил целый коробок спичек.
Товарищ резко повернул к нему голову. Он повел Афонсу каким-то странным путем неизвестно куда. Только через час тот понял, в чем дело. Фиалью остановился у километрового столба, достал из кармана фонарик.
— Смотри, сказал он, направляя свет на знак, — он хорошо виден.
— Послушай, друг, я его не видел, — нетерпеливо произнес Афонсу, пожимая плечами.
Фиалью посветил фонариком на землю вокруг столба.
— Ты погряз во лжи по уши, — сказал Фиалью, когда они вместе пошли оттуда. — Ошибки порождают новые ошибки, обман порождает обман. Для чего эта басня со спичками? Ты истратил коробок спичек, а на земле ни одной… Сначала ты не пошел посмотреть знак — ты поленился. Затем ты решил выгородить себя, пусть даже беда и падет на товарищей.
Афонсу надо было что-то сказать. Но что?
