Бледное, напряженное лицо его мало что говорило, но Эрнешту, которому Важ впервые сказал «друг», по рукопожатию и по этим словам благодарности понял всю важность того, что сделал. А поняв, начал дрожать как в лихорадке и уже не в силах был выговорить ни единого связного слова.
Важ оставил велосипед в первой попавшейся мастерской и попросил подержать его несколько дней в случае, если не сможет забрать его этим же вечером. После этого он вышел из поселка и отправился домой прямиком через поля.
Он устал от поездки и от всего услышанного, но бежал, пока не начал задыхаться, потом перешел на быстрый шаг, а затем в отчаянии снова бросился бежать. Теперь он не сомневался, что искали именно его и что уже известно, где он живет. Неясно только, где его собирались схватить. Возможно, хотели взять по дороге, а после этого прийти домой и, как эго обычно делалось, еще и приписать ему, что он выдал адрес. А можно ли надеяться, что они не пришли домой и не ждут его там? Когда Эрнешту отправился его искать, их там еще не было, ну а теперь? В груди у него жгло, но Важ продолжал бежать. Одна мысль сверлила голову — не свалиться бы прямо здесь от усталости. Из-за зарослей увидел он вдалеке перекресток и там — пятна мундиров, металлический блеск оружия, а немного в стороне, возле указателя, еще два силуэта. И опять бросился бежать. Успеть, только бы успеть… Он задыхался, разливавшийся в груди огонь душил его. Важ все чаще спотыкался. Не было сил ни бежать, ни идти. Он шатался, почти падал, механически переставляя ноги, чтобы не потерять равновесия. Жжение в груди сменялось тошнотой, в голове гудело, и все плыло перед глазами.
Но вот наконец он увидел вдалеке дом. Из-за оливковых деревьев весело и безмятежно белели стены. Как всегда, одно окно было открыто, остальные закрыты.
Он решил сначала заглянуть к Эрнешту. Дома была его жена, посмотревшая на Важа с выражением ужаса на лице. «Все, — подумал Важ. — Опоздал. Они уже там». Однако напугал ее он сам: лицо его вспухло, грудь вздымалась, он жадно ловил воздух пересохшими воспаленными губами, глаза ввалились.
— Нет, нет, — сказала она наконец. — Там, дома, все в порядке. Только что видела, как сеньора собирала развешанное белье.
— Давно? — спросил Важ.
— Да только что, совсем недавно…
У него будто гора с плеч свалилась.
Все еще не пришедшая в себя от испуга, жена Эрнешту спросила его, не видел ли он ее мужа, и рассказала, что уже после полудня приезжал фургон и в нем четверо или пятеро в штатском. Они остановились возле бакалейной лавки, двое из них вышли, пошушукались о чем-то как раз напротив дома Эрмелинды. А с полчаса назад останавливался автомобиль немного дальше, за поворотом, но уехала эта машина или нет, она не знает, потому что за поворотом дорогу уже не видно.
— Когда-нибудь вы лучше будете понимать все это, — сказал Важ, пожимая ей руку. — Поймете — и оцените нас.
Угадывая страшную опасность, нависшую над соседями, женщина смотрела ему вслед. Быстрыми шагами Важ пересек дорогу, прошел мимо дома Эрмелинды и оливковых деревьев и постучал. Ему открыла Роза. Важ даже не дал ей времени сказать что-нибудь.
— Обувайся и надевай плащ, — сказал он и вошел.
Спокойными и уверенными движениями, как будто тщательно отрепетированными заранее, но совершенно не вязавшимися с его растерзанным видом, он взял корзину с картошкой, опорожнил прямо на пол и отнес ее к себе в комнату. Здесь он быстро собрал все лежавшие на столе бумаги и сложил в корзину.
— Ты готова?
Важ понял, о чем она думала: «А книги? А машинка? А одежда? А все вещи?» Пусть это малость, но ведь это все, что у них есть.
— Ты готова? — повторил он.
Будто бы вспомнив вдруг о чем-то важном, Роза бросилась в спальню и вернулась с сумочкой в руках. Не прошло и минуты, как пришел Важ, а они уже выходили из дома и направлялись мимо олив к сосновому лесу, который начинался за домом Эрнешту. Похоже, что их никто не видел.
Они уже отошли довольно далеко, когда в просвете между деревьями увидели, как по тропинке, ведущей от дороги к дому, быстро движутся темные силуэты, и, несмотря на расстояние, разглядели, что это мужчины и одеты они по-городскому.
