Вот последнюю фразу он сказал зря — Виктория опалила его ревностью.
Защитник, сколько можно?..
— Я пойду, Вик, — произнес Арен, чуть поморщившись — хотелось уйти как можно скорее. — Доброй но.
Ревность стала сильнее.
— Ты к ней, да?
Император сжал зубы.
А ведь он действительно пойдет сейчас к Софии. Теперь-то его есть, в чем упрекнуть.
Но стыдно почему-то не было совсем.
— Скажи мне, Вик, — сказал Арен, зло усмехнувшись и не отрывая взгляда от жены, — почему ты никогда не ревновала меня к Ванессе? Мне просто интересно.
Она удивилась.
— К Несс?..
— Да, к ней. Ну ладно раньше — у Несс хоть муж был жив. А сейчас-то? Она свободная женщина, красивая очень. Кроме того, это отличная возможность отомстить брату — спать с его обожаемой супругой.
Удивление сменилось самым настоящим шоком.
— Арен, ты на такое не способен.
— Серьезно? — Он фыркнул. — А я-то думал, что не способен как раз на другое — не пропускаю ни одной юбки.
Виктория молчала, глядя на него с непониманием. Неужели действительно не понимает?
Не понимает, что замучила его уже этой ревностью? Совершенно нерациональной ревностью. В эту коллекцию только Несс и осталось добавить.
— Я пойду, — повторил он и, не поцеловав жену на ночь, быстро зашел в камин.
На этот раз Арен не стал тратить время на то, чтобы зайти к себе. Ему слишком хотелось поскорее попасть к Софии, почувствовать ее эмоции и отвлечься от проблем. Особенно — от проблем с Викторией.
Когда император вышел из камина, София сидела за столом лицом к нему. В руке она сжимала карандаш — видимо, рисовала, но отвлеклась, заметив вспышку огня в камине.
Арен вслушался в эмоции — и улыбнулся, поняв, сколько душевного трепета вызвало в ней его появление. Приятно. И даже дышать стало легче.
— Добрый вечер, ваше величество.
— Добрый, Софи.
Он подошел ближе, и она поднялась со стула. Император встал рядом и взглянул на рисунок, что лежал на столе.
София рисовала Гектора Дайда цветными карандашами. Нарисованный главный дознаватель сидел на диване со сложенными на груди руками, и взгляд его был полон знакомого Арену скептицизма.
— Подари Гектору потом этот рисунок, Софи. Ему понравится.
— Когда закончу. Я только начала. Сегодня никак не могу сосредоточиться.
— Почему?
Она пару секунд молчала.
— Это сложно, когда чего-то ждешь, — сказала она негромко.
— И чего же ты ждешь? — поинтересовался Арен, улыбаясь и делая шаг вперед, чтобы быть ближе. София вздрогнула и хотела отойти, но он не дал, положив ладонь девушке на талию. — Или — кого?
Хотелось сдвинуть руку ниже. Но император не стал этого делать — слишком рано.
— Вы знаете ответ на этот вопрос.
— Он чувствовал, что она немного боится, но тем не менее отвечала София твердо и смело. — Вы ведь обещали прийти сегодня. Поэтому я и не могла сосредоточиться — все косилась на камин.
Арен погладил девушку по спине, вызвав в ней волну чувственности, и, убрав руку, все-таки отошел. Хоть и не хотелось, но так было нужно.
И с удивлением пополам с радостью ощутил, что София немного расстроилась. Прекрасно. Отлично даже.
— Садись, Софи. Буду тебе сейчас лекцию про эмпатию читать, как договаривались. — Арен опустился на пуф, и когда девушка сделала то же самое, придвинул его поближе — так, чтобы их колени чуть соприкасались. Неприлично? Плевать. Зато приятно и волнующе — вон как покраснела его маленькая драгоценность. — Эмпатия — разновидность ментальной магии. В Альганне существуют несколько аристократических родов, кровная магия которых — эмпатия. Самый сильный род, естественно, Альго, но и среди оставшихся трех есть неплохие эмпаты. Причем чем сильнее дар, тем раньше он пробуждается. У Агаты это случилось в семь лет — это рано.
— А у вас как было?
— И у меня в семь. А вот у Анны и Аарона — в восемь. Еще и по этой причине многие думали, что именно я стану императором. По магическому резерву мы ведь равны — девяносто девять магоктав. Но я отвлекся. Эмпатия — это свойство крови, то есть, родовая магия. Родовая магия, как ты знаешь, от резерва не зависит. У других родов это так, у нас, Альго, иначе. Чем сильнее маг из нашего рода, тем он более восприимчив к эмоциям других людей.
— У вас вообще многое не как у остальных, — пробормотала София. Арен чувствовал, что ей очень интересно и любопытно.
— Но чужие эмоции — это не написанная книга, Софи, — сказал он с улыбкой и, наклонившись, провел ладонью по коленке девушки. — И их одновременно может быть несколько. Чем эмоция чище — или проще, как угодно, — и чем она сильнее, тем лучше мы ее улавливаем и понимаем. Сейчас я трогаю тебя, и ты испытываешь. — Он на секунду прикрыл глаза, сосредотачиваясь, а заодно и наслаждаясь. — . Нежность и желание. Но еще ты волнуешься.
— Все верно, — сказала София, пытаясь отнять коленку, но император ей этого не позволил.
— Сиди спокойно. Однако эмоций может быть и больше. И вот тогда понять, что именно чувствует конкретный человек, становится сложнее. Чем больше эмоций у одного человека или чем больше людей рядом — тем нам, эмпатам, труднее.
Император на мгновение замолчал, по-прежнему поглаживая коленку Софии.
— Ваше величество.
