— Так. — Арен вытащил из нагрудного кармана платок и начал вытирать мокрые щеки племянницы. — Ну перестань ты плакать, Тасси.
— Это просто очень неприятно, — всхлипнула она, взяла у него платок и начала вытирать лицо сама. — Чувствовать, как сильно тебя не любят. И за что?! Я ведь не виновата.
— Не виновата, — сказал Арен спокойно. — А теперь подумай о том, сколько аристократов ненавидят меня. За закон о передаче титулов. Или за то, что я арестовал кого-то из их родственников. Знаешь, какая волна неприязни ожидает меня на каждом Совете архимагистров? И что мне теперь, тоже сидеть и рыдать?
Она молчала, глядя на него несчастными глазами.
— Ты еще очень молода, Тасси, — устало произнес Арен, — и ты всегда была милой девочкой, которая всем нравилась. А теперь вдруг разонравилась. Я понимаю, это гнетет. Но поверь, ты встретишь еще немало людей, которые будут тебя не просто не любить, а ненавидеть. Если из-за этого каждый раз переживать и плакать, никаких слез не хватит.
— Я понимаю. — Она вздохнула, уже не плача. — Знаешь, ты так не похож на папу. Он бы просто обнял и сказал, что все дураки, а я одна умная и хорошая, самая лучшая. И вообще пойдем лучше мороженое съедим.
— Да, Тасси. Я не похож на твоего отца.
Племянница на мгновение опустила голову, но затем вновь подняла.
— Я ничего не знаю, дядя Арен. Правда. Мне просто неприятно это все. И еще. я боюсь, что это может быть мама или Адриан.
— Кто из них, как тебе кажется?
— Я не знаю. Они оба тебя очень не любят. Но. мне так не хочется верить, дядя Арен! — воскликнула она с таким детским пылом, что император улыбнулся и, подавшись вперед, погладил ее по голове.
— Мне тоже не хочется в это верить, Тасси.
Ругать себя — дело неблагодарное. София занималась им полдня. Сразу после обеда она осознала, что уже ждет вечернего визита императора, и так на себя разозлилась, что готова была биться головой об стену.
Слава Защитнице, Агата этих метаний не заметила — крепко держала щит. После обеда у наследницы не было уроков, и София предложила им с Алексом заняться лепкой и рисованием. Голова у нее до сих пор периодически кружилась, но постепенно все меньше и меньше. Видимо, и правда что-то погодное.
Ближе к вечеру с Софией связался Вано и предложил ей немного погулять вечером в пятницу. Раньше безопасник вырваться никак не мог — слишком много было дел. Она с радостью согласилась, с удивлением поняв, что соскучилась по Вагариусу.
И чем ближе была ночь, тем София сильнее волновалась. И ждала тоже. Ей при всем понимании неправильности происходящего было очень интересно, как император станет вести себя дальше.
Примерно в шесть часов вечера София передала детей Виктории, которая по-прежнему была на удивление в хорошем настроении, поужинала и вернулась к себе.
Семь часов двадцать минут.
Как же долго ждать.
«Ну Софи! — подумала она укоризненно. — Не надо так! Давай же. Крысы, крысы, крысы!»
Куда там. Крысы, конечно, представлялись, но теперь почему-то казались ей вполне милыми животными. А главное — они совершенно не мешали Софии ждать императора всем сердцем.
Арен закончил совещание с комитетом культуры, науки и образования примерно полвосьмого, а потом целый час провел с новым начальником охраны, отвечая на его вопросы и выслушивая предложения по изменениям. Пока Рильо справлялся и вообще горел энтузиазмом, желая сделать все как можно лучше.
Полдевятого, чувствуя себя полумертвым, Арен перенесся в столовую.
Дети и Виктория заканчивали ужинать, и он присоединился к ним на радость Агате и Александру, которые уже начинали думать, что папа не придет. Спросили, пойдут ли они сегодня в бассейн, как он сказал утром, и Арен обещал, что завтра обязательно, но сегодня уже сил нет. Наследники все поняли — привыкли к такому.
Потом он читал обоим книгу, усадив на одно колено Агату, а на другое — Алекса, а Виктория слушала. От нее до сих пор шли волны радостных, но неприятных эмоций, и Арен ждал, когда дети уснут, чтобы поговорить с женой.
И как только это случилось, император перенес супругу в ее комнату, поставил на пол и спросил, посмотрев в глаза:
— Зачем тебе сегодня понадобился Адриан?
Виктория вздрогнула, но глаз не отвела.
— А что такое? Ты ревнуешь?
Арен даже не удивился — он слишком привык к странным идеям.
— Адриан тебе говорил, что с ним будет, если он чем-то меня расстроит? — продолжал император, проигнорировав вопрос жены. — Или умолчал?
Виктория явно удивилась. Видимо, племянник ее не просветил. Странно, мог бы и пожаловаться.
— Нет. А. что с ним будет?
И в голосе, и в эмоциях был страх. Арен чуть поморщился — мало того, что неприятно от этого липкого холода, так еще и Виктория наверняка подумала, будто он угрожал Адриану испепелением.
Как будто Арен до Аарона кого-то испепелял, в самом деле.
— Отправится к Геенне вместе с Арчибальдом. Она как раз скоро проснется.
Страх усилился.
— Арен. Зачем ты так с ним? Он ведь ничего не сделал.
— Я тоже пока ничего не сделал.
— Риан артефактор, а не охранитель, — продолжала жена обеспокоенно. — Он там погибнет.
