Несколько мгновений спустя он ощутил, как она опять прильнула к нему, потерлась голой грудью о спину, погладила по плечам, явно пытаясь заинтересовать.
— Арен. — прошептала она, целуя его куда-то в затылок. — Я иногда не понимаю, что со мной происходит. Знаешь, я осознаю, что ты мне не изменяешь. И никогда не изменял. Но. почему-то. Ревную. Пытаюсь успокоиться, говорю себе, что не может быть, но не помогает. Арен. Пожалуйста. Я так соскучилась.
— Вик, — произнес он ледяным голосом, — ты когда-нибудь будешь слушать кого-то, кроме себя? Я хочу спать. Если ты не желаешь уходить, то по крайней мере молчи и тоже спи.
Она вздохнула и пробормотала:
— Ладно.
Наконец-то.
Через пару минут Арен действительно уснул, не обращая внимания на Викторию, которая безмолвно плакала, обнимая его и пряча лицо так, чтобы ее слезы не касались его кожи.
Проснувшись через час от вибрации будильника, император ощущал себя не менее разбитым, чем накануне вечером. Посмотрел на жену — она спала, и лицо ее было бледным и мокрым. Плакала? Защитник, что она там опять придумала.
Арен встал и, подумав, коснулся плеча Виктории, погружая ее в более глубокий сон. Затем прошел в ванную, умылся, принял душ, оделся и, выглянув за дверь в коридор, где возле покоев стояли охранники, предупредил:
— Ее величество не будить, пусть спит. Картер, будь добр, передай в оранжерею, что моя жена сегодня если и придет на работу, то после обеда.
— Да, ваше величество, — ответил охранник, и Арена мазнуло отчетливым мужским пониманием. Видимо, Картер считает, что Виктория отдыхает после любовных подвигов. Что ж, пусть считает. А жена пусть спит — может, действительно легче станет. Подождет ее оранжерея полдня, не развалится.
Сначала Арен перенесся в кабинет — быстро просмотреть бумаги, оставленные на его столе накануне вечером Адной. Это был ритуал — за день накапливались различные документы, которые секретарь оставляла императору на утро, и перед завтраком он старался все просматривать, чтобы Адна могла работать над ними дальше.
Около восьми утра Арен отложил в сторону последнюю бумажку и отправился в детскую будить детей. Чаще всего они делали это вместе с Викторией, но бывало, что император приходил и один, позволяя жене подольше поспать, как сегодня.
Что он специально ее усыпил, Арен, разумеется, не скажет. У Виктории сразу возникнут какие-нибудь дикие идеи. Конечно, желать, чтобы жена просто немного отдохнула и выспалась — это ведь так неправдоподобно.
Уняв раздражение, император вышел из камина в детской. Прошел в спальню — и сразу успокоился, сделав глубокий вдох и почувствовав, как здесь замечательно пахнет спящими детьми. Его детьми. Арен очень любил этот сладко-молочный запах.
Он подошел к кровати Агаты, наклонился и провел ладонью по ее волосам. Перед сном Виктория всегда заплетала дочери косу, но за ночь она немного растрепалась, и сейчас несколько мелких кудряшек падали на лоб. Арен отвел их в сторону, чтобы не лезли в глаза, и поцеловал Агату в щеку.
— Просыпайся, моя радость.
— Папа. — прошептала она, обнимая его за шею. — А мне море снилось. Синее.
— Это хорошо, — сказал император, улыбаясь и чувствуя себя абсолютно счастливым. — Прекрасный сон, Агата.
— А мы туда опять когда перенесемся?
Маленький манипулятор. Вся в него.
— Я пока не знаю, моя радость.
— А давай так каждое воскресенье делать. Давай?
Арен засмеялся и, тоже обняв Агату, поставил дочь на ноги.
— Посмотрим. Беги умываться, а я пока Алекса разбужу.
— А мама где? — спросила дочь, оглядываясь.
— Мама еще спит, придет попозже.
— Ясно, — кивнула Агата, соскочила с кровати и побежала в ванную, а император пошел будить Александра.
Минут через двадцать они уже завтракали, и Арен, общаясь с детьми, вдруг поймал себя на мысли, что вот такой завтрак — без Виктории — нравится ему гораздо больше. Не очень приятная, но правдивая мысль. Вокруг были только ровные эмоции слуг, дети что-то рассказывали, смеясь и немного балуясь, и Арену было спокойно.
Ему очень редко бывало спокойно.
Потом они вернулись в детскую, и через несколько минут туда пришла и София. Обняла детей, поздоровалась с императором, окружив его ласковым эмоциональным теплом, как обычно, приправленным капелькой стыда.
Арен передал Софии наследников, традиционно пообещав постараться вырваться на обед, и отправился на встречу с Вано Вагариусом.
На совещании с безопасниками в понедельник император почти не затронул тему субботней выставки, на которую должны были поехать Агата и Виктория — Вагариус привел нового начальника охраны, вопросов и без этого было достаточно. Поэтому Арен попросил Вано прийти в среду утром, незадолго до совещания с судебным комитетом. И желательно — уже с готовым планом по охране императрицы и наследницы в субботу.
— Я вот что думаю, — сказал император, пока Вагариус раскладывал перед ним карту улицы, на которой находился Императорский музей. — Может, не пускать мне их на эту выставку? Или хотя бы Агату не пускать.
