Анна засмеялась, и София поймала себя на мысли, что сестра императора ей, пожалуй, нравится. В ней было что-то уютное и совсем неторжественное — словно она пришла в эту столовую из кухни или ателье. Её легко можно было представить среди противней с пирожками или с иголкой и ниткой в руках. Удивительно — потому что как маг принцесса была очень сильной, ненамного слабее императора.
— Я смотрю, не успели мы получить новую аньян, как дети уже рвут её на части, — раздался чей-то весёлый голос от входной двери, и София, повернув голову налево, увидела темноволосого молодого человека с синими глазами и широкой улыбкой. — Это похвально. Значит, хорошо исполняет свои обязанности. Да, Алекс?
— Да, — кивнул мальчик не менее важно, чем раньше. — Софи, это Адлиан, наш двоюлодный блат.
— Всё верно, — хмыкнул мужчина, садясь рядом с принцессой Анной. — Только не Адлиан, а Адриан. Можно просто Риан, — предложил он доверительно и так улыбнулся, что София на мгновение опешила. Заигрывает?..
— Выключи-ка ловеласа, Риан, пока Арен не пришёл, — Анна шутливо шлёпнула племянника ладонью по плечу. — А то…
— Испепелит? — молодой человек поиграл бровями, принцесса нахмурилась, а со стороны входа раздалось ледяное:
— Не стоит шутить на эту тему, сын.
София вновь повернула голову — возле двери стояли две женщины. Одна была чуть старше Анны — очень светлые, почти белые волосы, такая же светлая кожа и глаза — точь-в-точь как у Адриана, синие, словно небо в ясный день.
Рядом стояла молодая девушка одного возраста с Софией, и она была практически полной копией матери.
— Прости, — Адриан поднял руки, и улыбка с его лица исчезла. — Не подумал.
— Ты крайне редко думаешь, по крайней мере головой, — резко произнесла женщина, подходя ближе, но тут же потеряла интерес к сыну, обратившись к Софии: — Добрый день. К сожалению, не имею чести знать вашего имени. А меня зовут Ванесса, я мать Адриана и… — она коснулась руки своей дочери, — Анастасии.
Теперь всё вставало на свои места. И почему нельзя шутить на тему «испепеления», и многое другое.
Ванесса — жена принца Аарона, предателя, которого император сжёг заживо на Дворцовой площади в День Альганны.
— Меня зовут София Тали. Приятно познакомиться, — кивнула София, невольно сочувствуя этой женщине. Как же ей, наверное, нелегко. Муж — предатель, а его брат, с которым она сейчас будет сидеть за одним столом, убийца мужа.
— И нам, — сказала Анастасия голосом, похожим на звон колокольчика. — Мы любим обедать вместе, но редко получается.
— Особенно у дяди Арена, — съязвил Адриан, и София слегка удивилась, услышав из его уст «дядя» — всё же император был старше своего племянника не более чем на десять лет.
— Папа вообще особенный, — громко сказала Агата, но ответить ей никто не успел — огонь в камине ярко вспыхнул.
София нервно сглотнула — внутри разом похолодело, словно она ледяной воды напилась. А из камина уже выходил император… и не один. На руках он, как Софию несколькими часами ранее, нёс женщину в тёмно-зелёном брючном костюме, похожем на обычный рабочий костюм садовника. Её светлые волосы были заплетены в толстую косу, и София неожиданно вспомнила, что говорила Агата про работу императрицы в оранжерее. Видимо, оттуда его величество и выдернул жену, и то ли у неё не было времени переодеться, то ли она сама не захотела. Впрочем, несмотря на простоту, костюм был вполне приличным и ни капли не грязным.
Император, перешагнув заграждение камина, осторожно опустил супругу на пол, и Агата с Александром тут же загремели стульями, вскакивая из-за стола. Они метнулись к матери молча, без восторженных криков — просто подбежали и обняли.
А София смотрела на лицо императрицы. Холодное и надменное поначалу, оно смягчилось, как только она коснулась ладонями обеих рук макушек детей, погладила их по волосам и прижала на секунду крепче. И удивительно, но в этой короткой ласке, почти незаметной постороннему взгляду, было столько заботы и нежности, что София сразу перестала бояться.
Возможно, эта женщина никогда не полюбит её, да она и не обязана. Главное, что сразу почувствовала София, и что для неё всегда было самым важным — это любовь к детям. А с остальным она справится.
А ещё императрица показалась ей очень красивой — прекрасные светлые волосы, заплетённые в косу, на висках и у лба чуть кудрявились, придавая строгому и холодному лицу чуть детскости и трогательности. Само лицо было настолько правильным и точёным, словно принадлежало картине или кукле, а не живому человеку. И фигура, и нежная светлая кожа, и прекрасный цвет голубых глаз — всё было совершенно.
«Не удивительно, что его величество полюбил такую женщину», — подумала София, поднимаясь с места и чуть приседая. Остальные-то могут не вставать, а она не Альго и даже не аристократка, обязана приветствовать правящую чету, как полагается.
— Добрый день, ваши величества.
