Столовая оказалась довольно большим, красиво декорированным залом: потолок — тёмно-голубое небо с ноткой оранжевого, стены — изображения рек и стоящих вдоль них сакур. Народа в зале было немного, видимо люди только начали подходить.
Недалеко увидел стол, занятый Широ, попросил отвезти меня к нему.
— Ну, как ты? Жить будешь? — спросил я его, когда перед нами поставили тарелки с едой.
— До шахт точно доживу, — грустно ухмыльнулся одноухий фавн, — а дальше уж как пойдёт. Травмы оказались не такими страшными, так что по прогнозам лежать мне недели три. Даже не знаю, хорошо это или плохо. А ты как?
— Пять дней. — Широ вопросительно поднял бровь. — Оказалось, что у меня вчера открылась аура.
— Аура? Ого… Ну, поздравляю... наверное. Хотя в шахтах тебе, конечно, тяжело придётся.
Я нахмурился.
— Почему тяжело? Выжить при подрыве ведь проще будет.
— Ну, это да, но… Ты приложение к договору читал?
— Нет, только глянул мельком, там же только для людей… с аурой… сука…
— Ага. Если вкратце — из-за того, что ты живучее других, да и гримм притягиваешь, посылать будут в самую задницу. Выживешь — хорошо, нет — ну что поделать, зато гримм меньше на шахту внимания обращают.
Мать твою.
Мистраль. Высокие зелёные холмы, водопады, восхитительный свежий воздух. Одно- и двухэтажные домики с остроконечными двускатными крышами. Бумажные фонари. Мужчины в кимоно, женщины в юкатах. У магазинчиков с едой пахнет свежим раменом и данго. Недалеко раздаются удары по цудзуми и трели сямисэна.
На фоне этого, территория корпорации Шни, окружённая высоким забором с колючей проволокой, с гротескными шестиэтажными коробками зданий внутри, выглядела если не противно, то как минимум чужеродно.
Меня и ещё четверых мужчин привели сюда под охраной на шестой день после разговора с Широ. Время в больнице пролетело незаметно — реабилитационная программа включала в себя постоянные тренировки на развитие силы и гибкости, восстановление моторики. Это было в интересах компании — с одной стороны, проживёт тренированный работник подольше, с другой — все занятия, процедуры и обследования платные. Сдал кровь на анализ — батрачишь в шахте на пару дней дольше.
Кошмары не прекращались. Все они были с похожим сюжетом — орда гримм, разодранные тела, просящий помощи серебристый силуэт. Чаще в них фигурировала башня с драконом, реже — различные кварталы города. Врач предположил, что это последствия ПТСР, и если через пару недель они не пройдут — посоветовал обратиться к психологу.
Когда нас провели внутрь общежития, мы оказались в аскетичном небольшом помещении с белым потолком и серыми стенами. У левой стены за столиком сидела девушка-администратор и что-то вносила в компьютер, противоположно входу был расположен широкий — видимо, грузовой — лифт с двумя охранниками у дверей, немного правее был выход на лестничную площадку. В левом верхнем углу висела небольшая камера.
Мельком глянув на нас, девушка выдала какие-то дешёвые свитки, которые могли только открывать дверь в личную комнату и принимать текстовые сообщения. Услышав номер своей — тридцать восемь — под сопровождением поднялся на третий этаж и зашёл в комнату. Она была маленькой, с одной раскладушкой, стоящей вдоль стены, крошечной форточкой почти под потолком и уже привычной камерой — которые, похоже, были вообще везде — в правом углу.
На свиток пришло сообщение, с приказом явиться в аудиторию номер шестьдесят два к лейтенанту Руперту Грину для прохождения инструктажа.
***
