Мужчина пошуровал лопатой в водосточном желобе и вытащил большой мокрый комок земли с зеленым ростком наверху.
– Вы от управляющей компании? – спросила мама.
– Нет, – ответил он.
– Тогда откуда? Впервые слышу о прочистке водосточных желобов.
– Так я один такой, – ответил незнакомец.
– В третий раз спрашиваю, откуда вы взялись? – спросила мама, повысив голос.
– Не из управляющей компании, – повторил он.
– Это не ответ, – настаивала мама.
– Ну почему же, – сказал он.
– Вот что, – сказала мама, – спускайтесь!
– Но… – начал он.
– Немедленно! – крикнула мама.
– Денег я не прошу, – оправдывался мужчина.
– Да мне плевать! – ответила мама.
Спускаясь по лестнице, незнакомец бормотал себе под нос:
– Вот уж не сомневаюсь.
Он сказал еще что-то, чего Франк не расслышал, но, должно быть, расслышала мама, потому что попросила его фильтровать свою речь. А потом и вправду плюнула ему вслед. Франк первый раз видел, как мама плюется, – если не считать зубной пасты во время чистки зубов. Непонятно, что хуже, подумал он, – ругаться или плеваться.
Утро понедельника выдалось сухим. Пол остался без лужи, так что вместо этого он устроился на козырьке над крыльцом – под этим козырьком ученики обычно прятались от дождя. Другого входа в школу не было. Завидев Пола наверху, школьники останавливались в нерешительности. Они боялись, что он плюнет им на голову или еще чего похуже. Но когда первая ласточка – девочка по имени Ингрид Лив – наконец решилась подойти, он всего лишь прокричал:
– Ингрид Лив – фотоштатив!
Неприятно, конечно, но бывало и хуже, гораздо хуже. Ингрид Лив – презерватив, например. Потом он кричал Рита-бита, Мари-сафари, Франк-обезьянк и Вибеке-в-аптеке.
Школьники с недоумением поглядывали друг на друга. Что это стряслось с Полом?
На первом уроке Пол чинно сидел за своей партой. Писал слова целиком, не отрывая карандаша от бумаги. Замечательно, сказал учитель. «Замечательно», – написал Пол. Во время перекуса, когда все достали принесенные из дома фрукты, Пол заявил, что не голоден, и отдал свой апельсин Иде.
И тогда до всех дошло.
Пол-в-жопе-кол решил выиграть миллион.
– По ночам по поселку шляется какой-то мужик, – поведала Дениса на первой перемене. – Я сегодня ночью встала попить молока. На улице было светло, и я увидела на дороге человека.
– Да неужто? – сказал Франк.
– Он вынимал из пакета какие-то предметы и бросал их в канаву.
– Да неужто? – терпеливо повторил Франк.
– И было так светло, что я его даже узнала.
Франк не ответил. Не мог же он в третий раз сказать «да неужто?».
– Это оказался Чурбан. Я пила молоко и думала: вот ненормальный! Но он ведь старый, а старики не всегда понимают, что делают. Я даже подумала, что он ходит во сне. А потом пошла дальше спать.
– И что?
– И я заснула, а потом внезапно проснулась, потому что до меня дошло. Чурбан ведь муж Баклуши!
– Да? – спросил Франк.
– Той старушки, которая днем собирает мусор в канаве.
Франк ненадолго задумался.
– И?
Дениса кивнула.
– Он по ночам ходит разбрасывает мусор, а его жена днем ходит и снова его собирает!
– Ты уверена, что тебе это не приснилось? – спросил Франк.
– Думай, что хочешь, я только сказала, что видела, – буркнула Дениса и ушла.
Придя домой, Франк пересказал все это маме. Она выслушала его, медленно прожевала еду и проглотила. Когда рот освободился и мама могла бы уже что-нибудь сказать, она только закинула новую ложку еды.
Наступило очередное утро, и мама пришла на работу. Она сразу заметила, что чулан выглядит не таким, каким она его оставила. С края раковины свисала тряпка, похожая на высунутый язык. Мама ее потрогала – тряпка была влажной. Мама вышла из чулана, поднялась по лестнице и прошла по коридору. Пол влажно поблескивал в лучах солнца из потолочного окна. На кухне она нашла одного из своих криворуких работодателей. Он сидел весь красный и пил воду из стакана.
– Кто-то протер полы? – спросила мама.
– Да, – ответил он.
– И кто же?
– Я, – признался он.
– Но зачем?
– Чтобы вам не пришлось.
Он допил воду.
– Но это моя работа, – возразила она.
– Разумеется! Но от меня столько грязи. Вам наверняка надоело за мной убираться.
– Это моя работа, – повторила мама.
– Вам не нужна работа. Я имею в виду – теперь.
Она уставилась на него. Он стоял с пустым стаканом в руке, держа его так, как будто вода там еще была.
– Откройте окно, – велела мама.
– Э-э-э… чего?
Она кивнула в сторону окна.
Он неуверенно подошел к окну и слегка его приоткрыл.
Мама легонько покачала головой. Он открыл окно настежь.
– Бросьте стакан, – велела мама.
– Что?
Мама топнула ногой.
– Бросайте!
– Но… он ведь разобьется, – запротестовал он.
– Сейчас же! – крикнула она.
Они посмотрели друг на друга. Он все время моргал. Она не моргала совсем. Но делать было нечего – он перегнулся через подоконник, протянул руку как можно дальше и попытался аккуратно выпустить стакан на асфальт, расстилавшийся четырьмя метрами ниже. Стакан разбился вдребезги – осколков не соберешь.
– В чулане есть метла и совок, – сказала мама.
– Для меня?
– Да. Раз уж вы так хотите делать мою работу.
