Франк зашел в воду. Дно было покрыто мелким песком. Никаких водорослей, тины и скользких камней, как дома. Вода казалась холодной только в первый момент. Он немного постоял, а потом медленно поплыл прочь от берега. Волны были маленькие. Все шло неплохо, но потом ему в глаз попала вода, а он не сумел ее сморгнуть. Пришлось поднять руку и вытереть. Дно под ним потемнело. Темнота значит глубина. Он поплыл назад и немного постоял на дне, прежде чем снова повернуть от берега – до дозволенных буйков. Они были привязаны ко дну веревками. Мама помахала ему с шезлонга. Франк махнул в ответ. Он полежал на воде и немного поплескался, а потом схватился за буек и перевернулся на спину. Опустив уши под воду, он почти не слышал шума, который стоял на пляже.
Вдруг совсем рядом из воды вынырнула голова. Она сплюнула воду и произнесла:
– Купаться и есть пиццу, конечно, здорово. Но быстро надоедает.
Голова принадлежала Магнусу. Челка у него и сейчас стояла торчком. Про пинг-понг он ничего не сказал.
– Здорово, что не надо надевать носки, – сказал Франк. Как будто ему было восемьдесят лет. – И что можно поговорить по-английски.
– А мы общаемся только с официантами, – заметил Магнус. – Да и тем говорим только «здрасте» и «спасибо». Вот бы познакомиться с местными.
– Хорошо бы! – согласился Франк.
– Но, чтобы с ними познакомиться, нужны деньги.
– Да?
– А у тебя денег больше, чем у меня.
– У меня?
– Ну, у твоей мамы.
Франк отыскал глазами маму. Она отложила книгу – возможно, собралась вздремнуть. Франк не ответил. Магнус пристально посмотрел на него и сказал:
– Ты знаешь, где она держит карточку?
– Карточку? – не понял Франк.
– Пин-код знаешь?
– Какой еще код? – спросил Франк.
– Не делай такой испуганный вид. Я только спросил, знаешь ли ты пин-код.
Франк смотрел на какую-то женщину, которая шла по воде в специальных сапогах. К сапогам был подсоединен толстый шланг, а из подошв били струи воды, так что она брела по воде шатко, словно на ходулях.
– Ну ты же замечаешь, какие цифры она набирает, когда что-нибудь оплачивает, – не отставал Магнус.
– И что? – спросил Франк.
– Я могу показать тебе такое, чего ты в жизни не видел. Просто сними с карты несколько сотен. Евро, разумеется. И я покажу.
Франк не ответил. Он никогда еще не пользовался банкоматом.
– Подумай об этом, – Магнус подплыл ближе, – когда тебе станет скучно.
Про конкурс добрых дел мама не заговаривала – хотя наверняка размышляла о том, кто же получит миллион. Когда она отложила книгу и засмотрелась на море, Франк спросил:
– Ты думаешь о конкурсе?
– Нет, – ответила она.
– Я имею в виду – не прямо сейчас, а вообще?
– Иногда.
– И что, кто-нибудь отличился?
– И да, и нет, – ответила она.
Какой-то непонятный ответ. Что значит «и да, и нет?» Кто-то отличился, а кто-то нет? С таким же успехом можно было просто сказать «да».
– И кто же?
– Не могу ответить, – сказала она. – А есть новости про Баклушу?
– Нет, – ответил Франк.
А потом мама перевела разговор на другую тему – совершенно неинтересную. Крем для загара. Хорошо, что мы купили крем, а не спрей, сказала она. Спрей опасен, если его случайно вдохнуть. С другой стороны, крем для загара, который продают прямо на променаде, никуда не годится – он стоит прямо на солнце в тридцатиградусную жару, так что вместо него можно хоть сливочным маслом мазаться. Франк почувствовал, как зудит обгоревшая кожа, – он явно мазался недостаточно. Надо еще, сказала мама. На этом тема крема для загара вроде бы исчерпана, подумал Франк. Но как бы не так! Мама принялась рассказывать про свою бабушку – стало быть, прабабушку Франка, которую он никогда не видел в жизни, а только на черно-белой фотографии. Во времена прабабушки кремов от солнца еще не придумали, поэтому лицо у нее было красное и морщинистое – ведь тогда люди много работали на открытом воздухе. Она, например, все лето пасла скот на горном пастбище. Франк отвечал только «м-м-м» и «ясно». Он слушал вполуха – если честно, даже в четверть уха.
Обедали в одной из местных кафешек. Франк заказал пиццу с ветчиной и ананасом. Вкус ананаса с первого кусочка напомнил ему о мини-гольфе. Франк гадал, побил ли кто-нибудь рекорд той шестиклассницы. И ездил ли фермер Рольф опять за морсом. И строят ли они еще одно поле.
Когда они закончили есть, случилось кое-что неожиданное. Мама сказала:
– Возьми салфетки.
На столе лежала небольшая стопка салфеток, прижатая круглым гладким камешком.
Официант стоял к ним спиной.
– Зачем они нам? – спросил Франк.
– Можем пользоваться ими у себя в номере.
– Но ведь они лежат здесь для посетителей.
– Посетители – это мы, – ответила мама.
– Я имею в виду, для тех, кто поел.
– Мы поели.
Франк посмотрел на официанта. Тот по-прежнему стоял к ним спиной и убирал со стола. Но все равно всё видел: если кто-то хочет попросить счет, или заказать еще один напиток, или раздумывает, не завернуть ли в кафешку с променада.
– А мы не можем купить салфетки в киоске? – спросил Франк.
На первом этаже их гостиницы был киоск.
– Зачем покупать, если здесь можно взять бесплатно, – ответила мама.
