Добриллион полностью

Франк ничего не понял. Мама наконец-то начала транжирить – на авиабилеты, на шезлонги с зонтиком, на кофе. Она что, не может заплатить за пачку салфеток? Забыла, что они теперь миллионеры?

– Да ты можешь целую фабрику салфеток купить! – сказал Франк.

Как раз в тот момент, когда он потянулся через стол и поднял круглый камешек, официант обернулся, так что Франк резко выпустил камешек из рук, словно тот обжигал пальцы. Официант, услышав стук камешка, посмотрел прямо на Франка, а Франк вдруг покраснел, как южный помидор.

Мама вздохнула и положила камешек обратно на салфетки. Официант кивнул, словно говоря: «То-то же!». Наверное, он принял Франка за малыша, который не может устоять перед круглыми гладкими камешками.

Как только официант ушел на кухню, мама забрала из-под камешка почти все салфетки.

По лестнице в номер они поднимались не в ногу.

Второй день на пляже был похож на первый. Франк плавал, стараясь беречь глаза и нос от воды. Мама читала и пила кофе. Было очень жарко. Они мазали друг друга кремом для загара, и он смотрел на ее родинки. Вокруг говорили на иностранных языках, которых Франк не понимал. Какой-то мужчина расхаживал по пляжу с сумкой-термосом на плече, выкрикивая что-то вроде «кокороза», но его никто не подзывал. Франку стало интересно, что такое «кокороза». Может, это розовый кокос?

Магнус не показывался.

Под пальмами никто не играл в пинг-понг.

– Вот бы у нас был надувной матрас, – сказал Франк.

Плавать в воде здорово, но плавать на воде – еще лучше.

– Ты можешь попросить матрас у того мальчика, – сказала мама. Она не запомнила, что Магнуса зовут Магнус.

– Это вряд ли. И свой собственный я купить не могу – у меня же нет денег!

– Ну-ну, – сказала мама довольно едко.

– Разве не странно, что у меня нет денег? – не отставал Франк.

– Уймись. Вон я вижу компанию шведов. У них два матраса, которыми они совсем не пользуются.

– Я тебе верну, когда мне исполнится восемнадцать, – сказал Франк.

– Дело не в деньгах, – ответила мама. – Но не обязательно каждому иметь собственный матрас. Если ты у кого-нибудь попросишь поплавать, ты можешь познакомиться с другими ребятами.

Франк не стал просить матрас у шведов. Он вообще не понимал, что с мамой творится. Крадет салфетки, отказывается купить несчастный матрас – а он наверняка стоит не больше, чем чашка кофе и бутылка воды.

Он зашел в Средиземное море.

Ему велено все время находиться у мамы на виду. На пляже. В воде. Зачем? Может, мама боится, что его похитят?

Мама ушла, а пять минут спустя вернулась в шляпе. Это пляжная шляпа, объяснила она. Для пляжа и променада. Белая, плетеная, воздушная. Дома она никогда не носила шляпы. Франк вспомнил старинную черно-белую картинку из учебника – на ней женщины из бедняков работали в поле без шляп, а богатые женщины в шляпах сидели на веранде и пили чай.

– Красивая? – спросила мама.

– А она дорогая? – спросил Франк в ответ.

Ему хотелось, чтобы она ответила «да», чтобы шляпа оказалась очень дорогой.

– Пятьдесят крон, – ответила она.

– Разве обязательно каждому иметь собственную шляпу? – поинтересовался Франк.

– В смысле?

– Вокруг так много шляп, которыми никто не пользуется. Если бы ты попросила у кого-нибудь поносить, могла бы познакомиться с другими женщинами.

Мама не ответила. Она пошла купаться. Странно было видеть маму в шляпе. У нее как будто спина стала прямее – словно бы шляпа выше мамы, и ей надо вытянуться, чтобы до нее достать.

По утрам Франк с мамой ели на завтрак белый хлеб с сыром или яйцом. Они заметили, что желток в яйце намного бледнее, чем дома.

– Думаю, в Норвегии кур кормят кукурузой, – предположила мама. – Желтые продукты делают желток желтее.

– А если бы кур кормили малиной, желток был бы красный? – спросил Франк.

– Ну нет. Он бывает только более или менее желтый. Вы разве в школе про яйца не проходили?

– Я учусь в пятом классе, – напомнил Франк.

– И?

– Нас учили писáть «яйцо» и варить яйцо. А больше ничему.

Мама покачала головой.

– Неужто вас не учили взбивать яйцо вилкой?

Мама всегда взбивала яйца вилкой, хотя в доме было полно электроприборов.

– Его можно взбить миксером, – ответил Франк.

– А если электричество отключат?

– Не обязательно взбивать яйца именно тогда, когда электричество отключили.

Мама ничего не ответила. Вместо этого она посмотрела на соседний столик. За ним завтракала семья из четырех китайцев. Все четверо – в очках и с короткими черными волосами.

Отец громко чавкал. Мать громко прихлебывала из чашки. Дочь несколько раз рыгнула. А сын бросал хлебные корки под стол, и родители не делали ему замечаний. Закончив есть, они загрохотали стульями по полу и бросили их в беспорядке вокруг стола. На столе осталось десять-двенадцать грязных тарелок и еще больше чашек со стаканами, стоящих как попало, а рядом – пластиковые стаканчики, ножи, ложки и скомканные салфетки. Под столом валялись вилка, несколько орехов, кусок сыра и стаканчик от йогурта.

– Они из Азии, – пробормотал Франк, – которой мы собрались помогать.