Эта высокая, полная женщина когда-то служила ему верной ассистенткой при сеансах фокусника: передавала индийские дубинки, тарелочки, хлопала трижды в ладоши, бросала носовой платок после каждого трюка. Она улыбалась — приятная на вид, излишне полноватая пожилая женщина, с хорошими вставными зубами. Миссис Сандстрем постоянно легонько дергала мужа за рукав. Присмотревшись к Сандстрему, я понял, что ошибся с первого взгляда, — он совсем не мальчишка, а муж вот этой дородной дамы, правда по-детски стройный, прямодушного вида, с обычной, особенно не запоминающейся внешностью, но сорок пять-то ему есть.
— Садитесь, мистер Макклири, — предложил Сандстрем.
Я сел и с большим неудовольствием снял шляпу.
— Не слишком ли молод для режиссера? — миссис Сандстрем внимательно оглядела меня всего, без шляпы на голове, — конечно, мило улыбаясь, но не скрывая сомнений в глазах.
— Мне двадцать семь, — отважно соврал я, прибавив себе четыре года. — Просто так молодо выгляжу. Думаю, что и в гробу буду выглядеть очень моложавым.
Оба сдержанно засмеялись.
— В театре, дорогой мой, — молвил Сандстрем — возраст не имеет значения. Главное в театре — талант. Разве вы не согласны со мной, мистер Макклири?
— Конечно, согласен.
— И все же, — присоединилась миссис Сандстрем, — в такой пьесе, как «Это случилось в Рочестере», каскад эмоций, для нее необходимо современное представление о человеческой натуре, очень современное. При всем уважении к вам должна это заметить, мистер Макклири.
Конечно, я не мог похвастать таким уж современным представлением о человеческой натуре и посему решил промолчать.
— Но мистера Макклири нам настоятельно рекомендуют, дорогая, — вступился за меня Сандстрем. — Из всех, кто остался, он лучший. — И, повернувшись ко мне, перешел на более деловой тон: — Мы здесь пробовали многих режиссеров, мистер Макклири. Самых-самых, просто замечательных. Правда, все они удалились от нас. Одни отказались, потому что у них полно дел, другим не понравилась пьеса.
— Просто они в ней ничего не поняли, — выразила свою точку зрения миссис Сандстрем. — Что им нужно, — так это вопли, ор, перестрелки и кинозвезды. Такая простая, честная пьеса, как «Это случилось в Рочестере», выше их понимания.
— Это правдивая история, — сказал мистер Сандстрем. — Все это произошло со мной на самом деле, и я решил об этом написать. Целых двадцать лет ждал, чтобы написать наконец эту пьесу. Девушка, главная героиня, — это молодая женщина, с которой я познакомился в Рочестере. До того, как я встретил миссис Сандстрем. — Он ей нежно улыбнулся и похлопал ее по руке, словно просил извинения за то, что до нее у него была другая женщина.
— Абсолютно типичная история, — подтвердила миссис Сандстрем. — Показывает, какими бывают некоторые женщины. Думаю, публика повалит валом — всем захочется посмотреть.
Глядя на голубую обложку пьесы «Это случилось в Рочестере», я теребил поля шляпы.
— Откуда вы взяли деньги на постановку? — поинтересовался я.
— Я оказываю финансовую поддержку, — объяснил Сандстрем. — Деньги мои. Мы с миссис Сандстрем работали не покладая рук все двадцать лет — колесили по всей стране. В те времена особой популярностью пользовались водевили. Иногда нам удавалось заработать по триста пятьдесят долларов за одну неделю. Мы ушли с надежными тылами; купили дом в Нью-Джерси.
— Не хотите ли навестить нас? — предложила миссис Сандстрем. — Приезжайте в воскресенье на весь день.
— Да, непременно, — пообещал я. — Но скажите, почему бы не поручить постановку пьесы продюсеру-профессионалу? Зачем рисковать своим капиталом? — Первую четверть часа я пытался спасти их от разорения.
— Мы пробовали привлечь и продюсеров… — начал Сандстрем.
— Но они все точно такие же, как режиссеры, — подхватила миссис Сандстрем. — Не понимают настоящей жизненной драмы.
— Может, они знают, что нужно публике? — пытался возразить я. — И вам все же стоит воспользоваться таким шансом? Вся постановка потянет тысяч на двенадцать.
— Публика повалит валом, — повторила свою присказку миссис Сандстрем.
— Я готов пойти на риск. — Сандстрем улыбался. — Я верю в свою пьесу. Это абсолютно невыдуманная история.
— Ну а каково ваше мнение о ней?
Впервые я почувствовал в голосе миссис Сандстрем нотки сомнения.
В эту минуту я вспоминал о всех театральных конторах, где мне приходилось выстаивать в очередях, чтобы получить работу, о всех резких отказах: «Нет, вы нам не подходите!», о летящих мимо годах, а у меня ни пьес для постановки, ни актеров. Думал о своем счете в банке, на котором черным по белому написано: «Двадцать семь долларов девяносто центов». Пристально глядя на Сандстрема, я понял: этот счастливый, уверенный в своих силах человек решительно настроен поставить свою пьесу с моей помощью или без меня.
— У меня сложилось такое впечатление, что это в самом деле невыдуманная, правдивая история. — И я одобрительно кивнул.
