— По-своему везучий, Морис, — уточнил Лемке. — Ведь и люди часто одиноки. Вот… несчастный Лемке. Мужик не должен жить один в номере отеля. Тысячу раз тебе говорил.
— Морис, — начал Погран, — переходим к сути дела. У тебя есть девушка — красивая девушка, мы восхищены ею. Получили бы большое удовольствие, если бы иногда выходили куда-нибудь вместе с вами. На чисто социальное, скажем, мероприятие, — например, по четвергам. Начинали бы с такого мероприятия каждый новый месяц. — Он говорил торопливо, не вынимая рук из карманов, не спуская глаз с третьей пуговки на жилете Блауфокса. — Подумать только — обед в ресторане, в меню морские деликатесы… трое друзей за столом с очаровательной женщиной…
— Ах! — выдохнул Блауфокс.
— Приятно, конечно, — поддержал Лемке. — А особенно приятно познакомиться с кем-то, кого не так часто встречаешь среди своих знакомых. С дамой из театрального мира, например, которая… ах! — И, весь задрожав, плюхнулся на стул.
Сидели молча, глядя в окно.
— Ничего, ничего… — Лемке посидел немного, успокоился. — Как-то я и не готов к такому — я, маленький, смешной человечек… Такая дама наверняка не пожелает меня видеть рядом с собой…
— Вовсе ты не смешной человечек, Лемке, — искренне, как друг, пытался успокоить Блауфокс Лемке.
Тот потянулся за шляпой на вешалке.
— Дикая идея с самого начала, — обратился он к Пограну. — Блауфокс — мужчина высокий, всегда весел, умеет себя вести с женщинами, знает, что сказать; шуточки всякие откалывает, коктейли один за другим пьет… Ну а я? Вы только посмотрите на меня! — Пожал плечами и надел шляпу.
— А мне вот хотелось бы иметь такой талант, как у тебя, — утешил его Блауфокс. — Где в стране найдешь второго такого дизайнера шерстяных изделий, как Адольф Лемке? Настоящий художник!
Лемке горько усмехнулся.
— «Художник»… Этот художник возвращается домой один. Ты идешь со мной, Погран?
Погран тоже снял с полки свою шляпу.
— Подождите минутку, — остановил их Блауфокс. — Мы вот что сделаем. Пойдем сейчас к моей даме и поговорим с ней. Спросим — пойдет она с нами пообедать или нет?
— Вот это справедливо! — тут же согласился Погран. — Вот это дружеский равный подход!
Вышли все вместе, забыв закрыть на замок демонстрационный зал.
— Будь спокоен, все расходы поделим точно на троих, за счет фирмы, — предложил Лемке. — Почему бы не внести еще одну фамилию в отчетные книги нашей фирмы?
Все трое дружно поддержали эту идею и, крикнув: «Такси!» — поехали в отель «Лоури».
Погран с Лемке остались ждать в холле, а Блауфокс поднялся в номер к Энн. Компаньоны сидели там под пальмами, стараясь сохранить абсолютное спокойствие и думая, что им это удастся, но стоило какому-нибудь клерку бросить на них взгляд, они вздрагивали и краснели.
— Нет, ничего не выйдет, — высказал свои опасения Лемке. — У меня какое-то такое ощущение… честно…
Из лифта вышел Блауфокс и с величайшим достоинством приблизился к друзьям.
— Прошу вас, любезные господа, следовать за мной, — пригласил он.
Вошли в кабину лифта.
— Энн хочет посмотреть на тебя, — заявил он Лемке.
У того от неожиданности, что называется, отвисла челюсть.
— И для чего ей это? — поинтересовался он, когда выходили на восьмом этаже.
Энн с самым серьезным видом пожала всем руки.
— Прошу садиться, джентльмены.
Джентльмены сели, опустив глаза.
— Мистер Блауфокс рассказал мне о вас, джентльмены, — Энн посмотрела на Лемке. — Что вас терзают сомнения. Вам кажется, будто вы такой замухрышка, что я даже не захочу появляться с вами на людях. Вовсе я этого не нахожу, — это вы себе так представляете.
Лемке пожирал ее сияющими глазами.
— Благодарю вас, мисс Геренсон. Вы так добры ко мне.
Энн повернулась к Пограну:
— Мистер Блауфокс сказал мне, что вы человек семейный, мистер Погран.
Погран вздохнул:
— Да, он прав. У меня жена, три дочери.
— Мистер Погран живет в доме на Албемарл-роуд, в Бруклине, — пояснил Блауфокс. — Первоклассная собственность.
— По правде говоря, мисс Геренсон, — продолжал Погран, — я чувствую себя таким одиноким — хуже кота в заброшенной парковой аллее. Последние шестнадцать лет, мисс Геренсон, я работаю как проклятый, днем и ночью.
— Мозговой центр нашего бизнеса! — похвастался Блауфокс. — Нисколько не преувеличиваю. Просто не человек, а машина.
— И за эти шестнадцать лет моя жена все больше отдалялась от меня, словно ее сносило течением. — Погран, задрав голову, изучал потолок. — Посещает какие-то лекции, заседает в каких-то комитетах, читает все новинки… Если быть до конца искренним с вами — она стыдится меня, мисс Геренсон. И мои дочери — тоже. Они учатся в Нью-Йоркском университете.
— Прекрасное учебное заведение, — вежливо отозвалась Энн.
— Когда я допоздна задерживаюсь на работе, так жена с дочерьми, видимо, чувствуют себя гораздо лучше, свободнее.
Энн качала головой, о чем-то раздумывая.
— Вы очень славные ребята, — подытожила она наконец. — Истинные джентльмены. — И улыбнулась им, обнажая белоснежные зубы. — Что скажете, если мы все вместе поедем и пообедаем, а?
