– Да, – тяжело вздохнула я. – Снова весь день разбирать его каракули. Вербена, наперстянка… Такое впечатление, что я перепечатываю труд средневекового алхимика.
– Слушай, я давно хотела тебе сказать одну вещь. Руку ты набила, опыта набралась. Пора тебе найти работу поприличнее. Тебе никогда не приходило в голову дать объявление с рекламой твоих услуг? Есть места, где платят больше, да и работа стабильнее.
– И где же находится этот рай?
– Я думаю, в Темпле.
– В Темпле? Но там же адвокатские конторы. У адвокатов есть секретари.
– А они умеют печатать?
– В том то все и дело, что секретари у юристов пишут от руки, чем очень гордятся. Думаю, что в большинстве адвокатских контор даже нет пишущих машинок.
– Можешь брать машинку с собой в футляре, как скрипку.
– С собой? – Я приняла у Ирен чашку горячего шоколада, который она приготовила мне на каминной решетке. Шоколад был густым и пенным. – Пожалуй, ты права.
– Почему бы тебе не повесить объявление? Наверняка в Темпле для этого есть доска. Поглядим, что из этого получится.
– Отличная, дельная мысль, Ирен.
Подруга поднесла кружку с шоколадом к губам и улыбнулась. Тут до меня дошло, кто работает в Темпле.
– Ирен, а с чего ты взяла, что моими услугами воспользуется мистер Нортон?
– У тебя талант, Нелл. Я ни на йоту не сомневаюсь в том, что если ты начнешь работать в Темпле, то вскоре у тебя не будет отбоя от клиентов.
Я уже не припомню случая, когда Ирен столь сильно заблуждалась. Я послушно прикрепила напечатанное на машинке объявление к доске, установленной в переулке среди лабиринта зданий Темпла. «Услуги машинистки. Работа в удобное для вас время» – гласило объявление.
В Темпле располагались две из четырех адвокатских ассоциаций, существовавших со времен Средневековья – Иннер-Темпл и Миддл-Темпл. Достаточно быстро я выяснила, что контора мистера Нортона располагается в Иннер-Темпле, районе достаточно удаленном от близлежащей шумной улицы Флит-стрит.
Несмотря на весь оптимизм Ирен, за две недели никто так и не ответил на мое объявление. Всякий раз, когда я приходила к доске, рассчитывая увидеть отклик, я лишь обнаруживала, что мое объявление едва можно разглядеть среди мешанины других листков.
Ирен просчиталась. Хотя адвокаты изводили массу бумаги и вроде бы нуждались в определенной механизации процесса делопроизводства, в Темпле, за исключением уборщиц, работали одни мужчины. Я решила, что новое молодое поколение девушек-машинисток, к которому теперь относилась и я, не будут здесь привечать еще долго, наверное не один десяток лет, а быть может, и вовсе никогда сюда не пустят.
Я стала появляться в Темпле все реже. Я заходила туда лишь по случаю, когда выполняла заказы по соседству. И вот однажды, в очередной раз подойдя к доске, я возмущенно застыла, обнаружив, что какой-то наглец прикрепил небольшой листочек прямо поверх моего объявления.
Преисполненная праведного гнева, я было собралась сорвать листок, как вдруг обнаружила, что это визитная карточка. Увидев фамилию на ней, я окаменела, став похожей на одну из статуй, украшавших район. На визитке значилось: «Нортон». Записка, адресованная мне на карточке, была еще более завораживающей: «Мисс Хаксли, мне требуются Ваши услуги. Пожалуйста, зайдите ко мне. Иннер-Темпл, дом 17».
Я посмотрела по сторонам, окинув взглядом безлюдные переулки. Мне очень хотелось кричать от переполнявших меня чувств. Из всех адвокатов, работающих в этом районе, на наживку клюнул лишь один, причем именно тот, кто был нам нужен! Разве это не везенье?
А вдруг это вовсе не счастливое стечение обстоятельств и мистер Нортон каким-то образом узнал о том, что я отчасти выполняю просьбу Ирен и, значит, тоже сую нос в его семейные дела? Мне вспомнился рокочущий, преисполненный гнева голос, громыхавший за занавеской в гостиной, и тяжелые звуки шагов на лестнице, когда наш незваный гость спускался вниз, к ожидавшему его кэбу.
Вспомнилось мне и снедавшее меня любопытство. Мне до смерти хотелось увидеть вспыльчивого мистера Нортона своими глазами. Я нисколько не сомневалась, что старый Нортон окажется гадким и омерзительным. Он ведь страшно обидел Ирен, а это редко кому удавалось.
Открепив визитку от доски с объявлениями, я отправилась бродить по узеньким улочкам в поисках нужного дома. Миновав здешнюю церковь, я поспешно прочитала молитву, попросив Всевышнего о защите, и наконец остановилась перед четырехугольным домом под номером семнадцать.
Я постучала.
– Заходите, – произнесли из-за двери баритоном.
Переступив порог, я оказалась в крошечном, как чулан, кабинете, который был битком набит бумагами. Подле заваленного книгами стола сидел черноволосый мужчина и что-то писал. За его спиной стояла вешалка, на которой висело длинное пальто и (по моей спине пробежал холодок узнавания) роскошный бархатный цилиндр. Подобные цилиндры носило немало мужчин, но лишь один из них позволил себе устроить скандал моей подруге.
– Слушаю. – Джентльмен даже не поднял головы.
